Зачем я должна писать заявление на мужа, если не хочу?

Если муж не хочет платить алименты: советы юриста

Зачем я должна писать заявление на мужа, если не хочу?

В любом конфликте виноваты оба. Но иногда его участником становится третья сторона против своей воли. Например, ребенок при разводе своих родителей.

Белоруски рассказали Sputnik, на какие хитрости пошли их бывшие мужья, чтобы платить минимальные алименты. А юрист пояснила, реально ли отстоять интересы ребенка в подобной ситуации.

Называл плохой матерью

Психологи утверждают, что отношение мужчины к своему ребенку равнозначно его отношению к его матери. 

После развода у каждой стороны будут свои эмоции и обиды. Мужчина не захочет платить алименты из-за страха быть использованным или со злости. Вторая сторона может ощущать свою беспомощность и также злиться. 

“Я не буду переводить деньги, потому что они пойдут не на ребенка”, – часто можно услышать от должника. 

В таком контексте алименты часто становятся средством манипулирования. Но так или иначе в этой истории страдает невиновный. А именно ребенок, который и является получателем алиментов. 

О том, что так бывает, Елизавета из Гомеля не знала, пока сама не столкнулась с подобной ситуацией. Бывший муж сначала затравил ее проверками, чтобы лишить родительских прав. После чего забыл о своей родительской любви, прекратив платить алименты. 

“Ребенок у нас родился в гражданском браке. Когда дочке было шесть месяцев, я от мужа ушла. Алиментов мне от него не нужно было. Я прекрасно справлялась вместе со своей мамой. Весь ужас начался спустя полгода, когда муж вспомнил о том, что он отец”, – рассказывает собеседница Sputnik. 

Мужчина стал требовать свиданий с дочкой, а потом через суд установил отцовство. В ответ мама ребенка подала на алименты. Между бывшими супругами разгорелся конфликт. Мужчина стал жаловаться в различные инстанции, чтобы Елизавету лишили родительских прав. 

“У дочки были синяки, потому что она падала, как и все дети. Но муж настаивал на том, что я ее избиваю. Через день ко мне приходили органы опеки. Я настолько от этого устала, что сказала ему: “Вот ребенок, забирай его на сколько хочешь”. И ему стало резко неинтересно, он успокоился”, – продолжает белоруска. 

Не платит даже минималку

Вопрос с алиментами остался открытым. Елизавета рассказывает, что сначала ее муж работал грузчиком в магазине. Около года алименты высчитывались без проблем. 

“Но потом он уволился, и исполнительный лист пришел мне домой. Как мне потом сказали, я должна была сразу отнести его судебному исполнителю. Но я этого не знала. Мы договорились с мужем, что он будет платить 150 рублей в месяц добровольно. Он первые два месяца платил, а потом перестал. Потом платил с задержками”, – говорит Елизавета. 

Белоруска отнесла судебный лист судебным исполнителям. В ответ ее бывший муж оформился в качестве ремесленника и теперь может платить минимальные алименты. 

© Sputnik / Виктор Толочко

Львиная доля дел в работе судебных исполнителей – дела по алиментам

Но недавно Елизавета узнала от общих знакомых, что он неофициально работает на стройках в Минске и Москве. При этом алименты регулярно платить не хочет, даже минимальные. На сегодня его задолженность составляет около 700 рублей. И, как говорит Елизавета, доказать что-либо в этой ситуации нереально. 

“Когда я звоню судебному исполнителю, мне отвечают: “У него ремесленничество”. Я говорю, что мне делать, если знаю, что оно фиктивное. Мне сказали: “Нет такого понятия”. В налоговой говорят, что мне не могут предоставить информацию, так как он не был мне мужем”, – рассказывает собеседница. 

А пока задолженность растет, мужчина продолжает требовать свиданий с дочерью. 

“Я не против этого. Но он сам редко появляется. А если звонит, то разговор с дочкой длится одну минуту”, – признается Елизавета. 

Она добавляет, что уже обращалась в отдел образования по поводу лишения родительских прав своего экс-супруга. Но там ответили, что долги по алиментам не являются веским аргументом.

Устроился на 0,25 ставки

Куда более трагичная история произошла с Аллой из Могилева. В браке ее систематически избивали. За несколько месяцев до развода женщина попала в больницу с сотрясением мозга. 

В браке муж хорошо зарабатывал, но неофициально. При разводе было подписано соглашение о том, что он будет выплачивать своему сыну по 500 долларов в месяц. Однако деньги поступили только два раза, а потом мужчина аннулировал соглашение. 

Сын Аллы имеет диагноз “аутизм”. Кроме алиментов, ему также полагаются две базовые величины ежемесячно. Но отцу мальчика это показалось слишком, и он даже обращался в суд, чтобы отменить выплату. 

“Судья над ним только посмеялась. Эти две базовые, конечно, оставили”, – рассказывает собеседница агентства. 

Как рассказывает Алла, на тот момент, в 2014 году, неофициальный доход ее экс-супруга составлял две тысячи долларов. Работал он в IT-сфере. При этом имел официальное место работы с зарплатой в 250 долларов. С нее и шли отчисления на алименты, пока мужчина не уволился. 

“Потом он устроился к своей знакомой ИП на 0,25 ставки. Место было чисто формальным. По тем временам его зарплата составляла один миллион рублей (100 деноминированных рублей – Sputnik)”, – продолжает белоруска. 

Но даже минимальные алименты выплачивались нерегулярно. Алла пыталась договориться с бывшим супругом, но не всегда удачно. Приходилось обращаться к судебным исполнителям. Дошло до того, что мужчине ограничили право на выезд из страны. Деньги после этого резко нашлись. 

“Я ему всегда говорила: “Раз у нас не получается договориться полюбовно, давай с тобой договоримся просто по закону. Сыну не нужно от тебя больше денег, чем положено”, – признается белоруска. 

Сгладить углы, как ни странно, помогло время. Экс-супруги нашли свое счастье в новых отношениях. Негативные эмоции ушли. Задержек с алиментами не наблюдается. Кстати, работу бывший муж Аллы сменил на более высокооплачиваемую.

Юрист: таких историй множество

И все же доказать вину должника крайне сложно. Об этом рассказала Sputnik тренер Центра медиации и переговоров, адвокат Екатерина Гамзунова, которая занимается такими делами.

“Многие плательщики алиментов, причем не только мужчины, но и женщины, устраиваются на низкооплачиваемую работу. Для того, чтобы платить тот минимум, который предусмотрен государством – около 115 рублей на одного ребенка в месяц, по состоянию на сегодняшний день”, – говорит она.

“Судебные исполнители не могут отслеживать нелегальные доходы должников в виде какой-либо подработки. Эту часть дохода сложно отследить ввиду того, что она не имеет юридического подтверждения”, – добавляет юрист.

Бывшим супругам приходится брать дело в свои руки. Например, если женщина знает, что ее бывший муж нелегально работает таксистом, она может обратиться в налоговую, чтобы доказать этот факт.

Пройдет проверка. Может быть доказана вина, установлен период, в течение которого человек занимался нелегальной подработкой.  

“Эту информацию нужно предоставить судебному исполнителю. Из указанной суммы дохода по исполнительному листу будет исчислена сумма алиментов. Эта сумма может быть исчислена с даты вступления решения в силу или иного периода, указанного в судебном решении”, – подчеркнула адвокат.

Хотя не исключено, что должник попытается избежать ответственности и просто не выплатит сумму, а взыскать ее окажется не из чего.

“То есть зарплата останется, соответственно, копеечная. Имущества, которое может подлежать аресту с последующей реализацией для того, чтобы исполнить это решение, отсутствовать”, – продолжает адвокат.

Тогда остается один вариант – писать заявление в милицию и в рамках уже уголовного дела доказывать, что человек избегает оплаты по алиментным обязательствам.

“Это уже совершенно другая история. Те здравомыслящие люди, которые понимают, чем это грозит (санкции статьи за уклонение от уплаты алиментов подразумевают и лишение свободы), находят средства на долг, который необходимо погасить”, – отмечает Екатерина Гамзунова.  

“Сейчас практика привлечения к уголовной ответственности поменялась. Начали возбуждать уголовные дела в отношении злостных неплательщиков алиментов. Раньше было хуже, потому что стоило заплатить пять рублей из задолженности в 20 тысяч, и уже считалось, что уклонения нет”, – отмечает собеседница агентства.

Сложнее всего будет доказать вину, если бывший супруг работает нелегально в РФ. Да и в Беларуси не всегда удается юридическим путем доказать получение дохода с нелегальной работы. Именно поэтому дела и считаются сложнодоказуемыми. 

Источник: https://sputnik.by/society/20190901/1042591639/Esli-muzh-ne-khochet-platit-alimenty-sovety-yurista.html

Мне звонят в дверь, говорят: «Откройте, полиция!» Что делать? — Meduza

Зачем я должна писать заявление на мужа, если не хочу?

Да, но это еще не значит, что к вам не может прийти полицейский. На вас может пожаловаться сосед снизу, которому не нравится громкая музыка.

Или управляющая компания вместе с полицией решит провести рейд для выявления людей, живущих без регистрации. Так что на всякий случай нужно быть готовым к визиту людей в форме.

«Медуза» попросила экспертов проекта Комитета гражданских инициатив «Открытая полиция» дать несколько ключевых советов по теме.

В первую очередь убедитесь, что к вам пришел именно полицейский. Попросите его представиться и предъявить служебное удостоверение в «глазок» или через цепочку.

После того как полицейский представился, попросите его подождать и перепишите все данные. Сообщите о визите полиции родственникам или друзьям, продиктуйте им фамилию, имя, отчество, звание и должность сотрудника.

Узнайте цель и причину визита сотрудника к вам домой, после чего примите решение, открывать дверь или нет.

Ничего страшного. Соблюдение законности и ваших прав, как и ваша безопасность, важнее этикета.

Тогда ни в коем случае не открывайте дверь. Звоните по номеру 112, своему участковому или в дежурную часть отдела полиции (телефон обычно можно быстро найти в интернете).

Только в экстренных случаях. Все они прописаны в статье 15 закона «О полиции».

Вот список случаев, когда полицейский может войти в квартиру против вашей воли:

1) для спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях;

2) для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления;

3) для пресечения преступления;

4) для установления обстоятельств несчастного случая.

Таким образом, если в вашей квартире не скрывается преступник, не совершается преступление, нет угрозы жизни или имуществу, а также не произошел несчастный случай, полицейский может войти к вам домой исключительно с вашего согласия. 

Включите диктофон на телефоне и предупредите сотрудника, что вы ведете запись. Попросите его назвать номер КУСП или КРСП (так и произносите эти аббревиатуры, это покажет, что вы в теме), т. е. номер регистрации материала в книге учета сообщений о преступлениях / сообщений о происшествиях, и дату регистрации.

И телефон дежурной части — чтобы вы могли проверить, что такой материал проверки или сообщение зарегистрировано (даже если вам не скажут этого в дежурной части, ваш звонок туда будет записан).

Скажите сотруднику следующее: «Если вы назовете мне номер регистрации сообщения, я подчинюсь вашим требованиям, но затем я обязательно обжалую факт проверки моей квартиры и попрошу прокуратуру и суд проверить весь материал, так как не считаю, что у вас на самом деле есть основания». 

Вежливо, но строго. В случае, если визит полицейского не имеет законных оснований, спокойно сообщите сотруднику, что его действия неправомерны, предупредите его об уголовной ответственности за превышение полномочий, а также оставьте жалобу по телефону 112. Если полицейский говорит, что хочет «просто побеседовать», предложите ему оставить вам повестку или уточнить время и место приема. 

Еще раз попросите его показать служебное удостоверение. Сверьте данные. Помните, что действия сотрудника, проникшего к вам в дом, должны быть ограничены рамками служебной необходимости. Тщательно фиксируйте все происходящее на мобильный телефон. И не забывайте: вы в любое время можете попросить полицейского покинуть квартиру.

Нет. Сотрудники управляющих компаний и частных охранных предприятий не имеют таких прав, как полиция. Пускать их в дом или нет — исключительно ваше дело. Даже если у полицейского есть законные основания войти к вам в дом, вы можете впустить полицию, а всех остальных оставить за дверью. 

Напомнить полицейскому, что это требование незаконно. Аренда жилого помещения является элементом гражданско-правовых отношений. Сотрудники полиции не вправе проверять законность гражданских сделок. Поэтому просьбы полицейского предоставить договор аренды незаконны.

В таком случае полицейский может составить протокол или вручить вам повестку для дачи объяснений. И то и другое можно сделать на лестничной площадке. Впускать его в квартиру вы не обязаны.

Обыск в квартире проводится только на основании решения суда в рамках возбужденного уголовного дела. В исключительных случаях может быть постановление следователя. Во всех прочих случаях обыск незаконен.

Перед началом обыска вам обязаны предъявить соответствующее постановление об обыске, а после — вручить копию протокола.

Однако помимо обыска есть еще такое процессуальное действие, как «осмотр». Осмотр возможен до возбуждения уголовного дела, он может быть проведен в рамках проверки сообщения о преступлении.

В теории уголовного процесса осмотр не подразумевает «переворачивания квартиры вверх дном», но на практике обыск и осмотр ничем не отличаются.

Для осмотра квартиры нужно ваше согласие, а копия протокола вам не положена. 

И обыск, и осмотр можно провести без вашего согласия по постановлению следователя и по решению суда (они должны быть у полицейских, если проведение этих процедур поручено им).

Решение суда о законности обыска или осмотра вы можете обжаловать в вышестоящем суде.

Постановление следователя об осмотре или обыске будет направлено в суд в течение 24 часов для проверки законности, вы можете также успеть подать свою жалобу в районный суд.

К сожалению, ничего. Если вы опасаетесь, что вам могут потом загрузить опасную информацию — проследите, чтобы в протоколе обыска или осмотра зафиксировали способ упаковки и тут же заявите ходатайство, чтобы последующий осмотр телефона или компьютера был с вашим участием. И кстати — пора звонить адвокату. 

Об адвокате нужно подумать заранее. Поддерживайте знакомства с адвокатами или юристами. Храните контакты таких знакомых в записной книжке телефона и отдельно на бумаге.

Совет юриста в каждой конкретной ситуации будет более ценным и полезным, чем общее описание.

Если у вас нет знакомого юриста или адвоката, посоветуйтесь с друзьями или зайдите в юридическую консультацию по месту жительства и обменяйтесь визитками с теми, кто там работает, пусть вас запомнят в лицо. 

Чаще всего приходят полицейские. Сотрудники ФСБ или Следственного комитета тоже могут прийти и провести осмотр или обыск. Правила для них такие же: требуется ваше согласие или постановление следователя или суда.

Источник: https://meduza.io/cards/mne-zvonyat-v-dver-govoryat-otkroyte-politsiya-chto-delat

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Зачем я должна писать заявление на мужа, если не хочу?

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2018 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032019/154896

Избитая жена и неприкасаемый муж. Как полиция не находит состава преступления в многочасовом издевательстве над женщиной

Зачем я должна писать заявление на мужа, если не хочу?

Историю белгородки Елены Логовской на своей странице в «Фейсбуке» рассказал блогер Сергей Лежнев. Он написал, что его пост — обращение лично к начальнику областной полиции Виктору Пестереву. Мы встретились с Еленой и выслушали её историю.

— В ночь с пятого на шестое августа 2015 года я приехала от сестры домой на такси около полуночи. Старшая дочка была у свекрови, младший полуторагодовалый ребёнок спал дома. Я вызывала такси туда и обратно, отъезжала совсем ненадолго. Когда я вернулась, меня во дворе ждал муж Игорь Логовской.

Я начала открывать калитку, которая закрывается на ключ, и не могла открыть. Попросила таксиста помочь мне. Оказалось, калитку с внутренней стороны подпирал Логовской. Когда он открыл, таксист его видел. И он ещё стал «наезжать» на таксиста.

А муж в последние месяцы постоянно приходил, ночевал во дворе, в сарае, и я на него не обратила внимания. Мы к тому времени уже два года не жили вместе. Я хотела уйти быстрее в дом. Но не успела: как только я открыла дверь, он сзади ударил меня рукой по голове и затолкал в дом.

Тут же вытащил из замка ключи, закрылся, забрал себе ключи и мой телефон, — рассказывает Елена Логовская.

В коридоре дома муж начал избивать Елену.

— Он меня бил руками, ногами, душил. Я потом сфотографировала, там всё хорошо видно. Он долго бил и душил меня, я теряла сознание. Наверное, это длилось на протяжении часа-полутора. В таком состоянии я не могла определить время.

Потом это всё продолжилось на кухне. Сначала я не кричала, потому что боялась разбудить ребёнка и испугать его. Когда он начал меня душить, я стала кричать.

Он мне пихал в рот тряпки, тушил об меня сигарету, — вспоминает Елена кошмары той ночи.

«Он периодически отдыхал. Побьёт, отдохнёт, покурит. И у него было такое садистское отношение, он говорил „Сидеть!“, „Лежать, я тебе сказал!“, а я должна была выполнять его команды. Побои были и раньше, но чувствовалась какая-то грань, что он бьёт женщину, как-то контролирует свои силы. А в этот момент я поняла, что грань стёрлась. Он меня бил как мужика. Бил кулаками в живот так, что у меня аж ноги от земли отрывались. Я плевала кровью. Это был просто ужас. Я уже понимала, что всё серьёзно, что он не соображает. Понимала, что сейчас какой-нибудь один удар может быть смертельным, я больше не встану. Или что, он задушит меня. Он меня душил до такой степени, что у меня на шее с двух сторон была содрана кожа».

Елена вспоминает, что тогда она забежала в комнату и, спасаясь от побоев, схватила с кровати ребёнка.

— К детям он никогда не проявлял агрессии. Для меня это было единственным выходом, чтобы он меня перестал трогать. Так и произошло. Он остался в той комнатке, сел там на диван. И снова причитал, угрожал. Было уже около четырёх-пяти часов утра. Он начал дремать. У меня в комоде лежали старые телефоны. Я быстро нашла телефон, стала звонить в полицию. Девушка взяла трубку.

Я шёпотом сказала, кто я, где живу и попросила: «Пришлите, пожалуйста, сюда наряд. Меня убивают!». Она начала мне задавать разные вопросы: кто вас убивает, как он попал в дом? Я ей объяснила, что не могу говорить, снова попросила вызвать патруль по этому адресу. Она снова стала задавать мне кучу вопросов.

Я уже шёпотом начала ругаться, по-моему, даже матюкнулась, говорю: да ты что, не понимаешь, меня тут убивают! Я ей сказала, что у меня на руках маленький ребёнок, но не могла с ней ни о чём договориться. Я начала писать маме, чтобы она вызвала полицию. А мама живёт в селе в Шебекинском районе. Она стала оттуда с сотового телефона звонить.

Попала в Шебекинский район, ей ответили, что это не их участок. Дали кучу шестизначных городских номеров, переадресовывали. Она звонила, звонила…

Елена говорит, что так и не поняла, после какого вызова приехал патруль.

— Звонки были часов в пять утра, а приехали полицейские полдевятого утра. Они двигались не спеша, не торопясь. Муж увидел их в окно и вышел в огород.

Я быстрее выбежала, открыла им ворота и говорю: «Догоняйте! Вон он побежал». Но никто за ним не погнался. Они прошлись по двору, неспешно посмотрели за углами и всё. Спросили, буду ли я писать заявление.

Я говорю: ну посмотрите на меня, конечно, буду.

Сотрудники полиции, по словам Логовской, довезли её с маленьким ребёнком до суда, где в тот день должно было состояться окончательное заседание по делу о разводе Елены и её мужа.

— Мне это было важно, потому что ранее мне полицейские говорили: пока вы в браке, мы ничего не можем сделать, это у вас бытовые конфликты. Так говорили участковые, которые приезжали, следователи, когда я писала заявления. Я объясняла, что не живу с ним два года.

Елена недоумевает по поводу отсутствия реакции полиции на её заявления в прошлом.

— Если мы жили вместе, это значит, что меня можно избивать и не принимать никаких мер? Когда мы жили в браке, он напивался, дебоширил, приезжали, забирали его, а через час он возвращался. Я на работу не могла ходить, он мне ночами спать не давал. Он пьяный разъезжал по городу на машинах, я звонила в ДПС, предупреждала, что люди могут пострадать. Но никто не принимал никакие меры.

В этот день, как рассказывает Елена, судья сразу приняла решение о разводе. После этого Логовская отправилась во второй отдел на улицу Садовую в Белгороде.

— Подошла к дежурному, сообщила, что мне нужно написать заявление по факту избиения. Сидела всё также с ребёноком на руках, ждала, когда ко мне кто-нибудь спустится. Минут через 20–30 пришёл мужчина. Заявление я писала уже часов в 10–11 часов утра. Рассказала всю ситуацию. После этого вызвала такси и поехала в прокуратуру.

Но там мне сказали, что бессмысленно это делать, его перенаправят в полицию. Я снова вызвала такси и поехала на судмедэкспертизу на Волчанскую улицу, куда мне дали направление. Две женщины, которые меня осматривали, сказали, что на руки заключение не дают, они направят в полицию.

Они описали, кто, как наносил побои, синяки, ожог от сигареты на руке, гематомы, ссадины, следы от удушья, измеряли линейкой размер ссадин, синяков.

Только после этого Елена с ребёнком поехали домой.

— Мы вместе уснули, ребёнок не спал днём, у меня жутко болела голова. Ночью мне стало плохо, меня начало рвать. «Скорую» я не вызывала, со мной же был ребёнок, куда с ним ехать. На следующий день мама забрала ребёнка, я вызвала «скорую». Они приехали, повезли меня в нейрохирургию в первую городскую больницу.

Сказали, голову посмотрят, если всё в порядке, повезут дальше в травматологию. Но меня оставили в нейрохирургии с травмами головы. В результате у меня в выписке значилась закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные ушибы, гематомы, отёки мягких тканей. Когда я туда поступила, приезжала полиция. Они спросили, буду ли я писать заявление.

А когда узнали, что уже написала, сказали, что приобщат этот материал к делу.

12 августа Елену выписали из больницы и она начала узнавать судьбу своего дела.

— Проверку по делу вёл лейтенант второго отдела полиции Вадим Волчков. После того, как я вышла из больницы, он приезжал и опрашивал меня. Сказал, что Логовской был в полиции с адвокатом и сказал, что я то ли приехала уже избитая, то ли его здесь не было, что он к этому не имеет никакого отношения.

Я сама звонила в такси, узнавала номер телефона, нашла этого таксиста, дала следователю его номер, чтобы он позвонил и опросил его, что он меня привёз целую, что он видел его во дворе. Сказала, что до этого я неоднократно писала заявления и снимала побои, назвала, по каким адресам, примерно обозначила даты.

На что мне последовал ответ: а зачем мне это. Сказал: нужно поднимать архивы, а кто будет этим заниматься? Я говорю: ну, вы, наверное, не я же этим буду заниматься, что мне прийти в полицию и лазить у вас по документам, искать, поднимать эти дела? Он сказал, что никто этим заниматься не будет.

Дословно не помню, но смысл был такой.

Затем Волчков нашёл меня во «ВКонтакте» и написал, что моим делом занимается другой следователь, дал мне номер телефона. Я начала звонить этому следователю, он меня отправил к другому, тоже дал номер телефона. Я позвонила уже третьему следователю, но и он мне ничего внятно не сказал.

В итоге я поехала во второй отдел, спросила, что с делом, где оно находится. Из канцелярии вышла девушка, сказала, что сейчас дело находится на рассмотрении, и попросила позвонить 5 сентября, чтобы узнать, какое решение вынесли по этому делу.

Я позвонила в этот день, мне снова ничего не сказали.

Далее, по словам женщины, её снова перенаправляли от одного следователя к другому, пока в соцсетях Волчков не сообщил ей, что дело в прокуратуре.

— Он написал, что дело сейчас в прокуратуре, потому что я писала туда жалобы. Сказал, что когда оно придёт из прокуратуры, возбудят уголовное дело. В итоге оно пришло, Волчков позвонил мне и сказал, что прокуратура тоже не усмотрела состава преступления. А я говорю: как это так, получается, что человека побили, он лежал в больнице — туда не кладут просто так — и никакого состава преступления.

Елена возмущена таким решением полиции и прокуратуры.

— Получается, что никто в этом не виноват, можно ходить, всех бить, в больницах отлежатся и всё. Я говорю: ну и что теперь делать, как это так? Волчков говорит: подавай в суд. Уже была осень, ноябрь где-то, холодно, у меня начали болеть дети.

Да я особо и не хотела подавать в суд (мировой — прим. ред.), я хотела, чтобы на него возбудили уголовное дело. Он всю жизнь меня бил, постоянно угрожал, пугал, оскорблял.

Потом я снова звонила дежурному во второй отдел, мне сказали, что у них нет сведений по этому делу.

7 ноября Логовской пришло извещение за подписью и. о. начальника ОМВД по Белгородскому району Александра Гулина. При этом оно датировано 11 августа.

— Мне сообщили, что проведена проверка, и в данном факте отсутствует административное правонарушение и преступление. Говорилось, что я могу обжаловать решение. Но дальше я уже перестала к ним обращаться.

Женщина уверяет, что визиты бывшего мужа не прекратились до сих пор, и вспоминает грустную историю своих хождений с заявлениями по различным отделам полиции:

— Избиения начались в 2009 году. Начиналось всё с пощёчин, потом пощёчина и пинки ногой, потом удары кулаком, потом удушения. Мы жили на улице Курской, там по месту жительства писала заявления не раз.

Потом мы жили на Костюкова, там я снова писала заявления в первый отдел полиции, побои снимала, они были зафиксированы. И здесь по этому адресу я тоже писала на него заявление. Всего за всё это время заявлений десять точно было написано, а результата никакого.

Один раз ему выписывали административный штраф. И когда я приходила писать заявления, они их так недовольно принимали. Но не только я писала заявления. Помимо меня, люди обращались в полицию с заявлениями на него: то он кого-то побил, то телефон забрал.

Буквально полтора месяца назад на него два парня написали заявление — он избил их на остановке. Просто он чувствует свою безнаказанность.

Елена говорит, что последнему ужасному избиению предшествовало то, что он буквально терроризировал её.

— Он следил за мной, за заборами ходил, дети кричали, что в огороде его видели. Он же пьёт, и у него уже невменяемое состояние. Стучал в окна, через крышу проникал в дом неоднократно, протыкал колёса в машинах моих гостей, топорами кидался — беспредел абсолютный.

При этом я на него где-то за месяц до произошедшего писала заявление. Вообще это уже происходило часто. Я иногда даже звонила, а они просто не приезжали.

Елена удивляется, как её бывшему мужу постоянно удаётся избегать ответственности.

— Он долги по алиментам не платит, его долг — больше 300 тысяч рублей. Мне говорили, что городской начальник приставов — брат его друга.

Мой пристав Людмила Караваева ничего не говорит по моим задолженностям. А он год вообще ни копейки не платил. Потом я начала пороги обивать, чего-то добилась. Его вызвали, он начал что-то перечислять.

В общей сложности за два года он мне перечислил тысяч 20 рублей.

Теперь итоги произошедшего — ещё и нервное расстройство Елены, и расстроенная психика детей.

— Я продаю этот дом полгода, не могу здесь жить, мне страшно. Вечером, как стемнеет, даже боюсь выйти собаку покормить. У меня дёргается глаз, бессонница по трое суток. К детям он хоть и не проявлял агрессии, но и они напуганы. У нас как шорох какой-то, старшая дочка сразу: «А что, это папа?». Дети боятся, они же видят ситуацию.

Елена вспомнила курьёзный случай, к которому тоже не знает, как относиться.

— Ко мне как-то приходил участковый и сказал: я вам не по работе, а по-человечески скажу, что вы ничего не сделаете. Я спросила почему. Он говорит: потому что! Посоветовал мне: найдите себе мужика, который набьёт ему морду. Вот такой был ответ. А если я не хочу находить какого-то мужика? У нас есть полиция, я плачу налоги. Вы за эти налоги кушаете. Для чего вы, полиция, тогда вообще нужны?

Мы обратились в УМВД по Белгородской области, чтобы узнать, как сейчас продвигается расследование по заявлению Елены.

— В тот же день (в пятницу, 26 февраля, когда Лежнев опубликовал свой пост — прим. ред.) информация попала к начальнику областного УМВД. Виктор Пестерев отложил все дела и ознакомился с ней. Сразу назначил служебную проверку по этому делу. Уже в субботу с утра начали работать сотрудники полиции, проводящие проверку. Работа проводится скрупулёзно и глубоко. Результаты никто скрывать не собирается, всё будет открыто. На их основании будут сделаны выводы, — рассказал нам начальник пресс-службы областного УМВД Алексей Гончарук.

Источник: https://fonar.tv/article/2016/03/03/izbitaya-zhena-i-neprikasaemyi-muzh-pochemu-policiya-ne-nahodit-sostava-prestupleniya-v-mnogochasovom-izdevatelstve-nad-zhenschinoy

Вопрос права
Добавить комментарий