Возник конфликт, но он полностью урегулирован, обе стороны в мире

Мир на Южном Кавказе

Возник конфликт, но он полностью урегулирован, обе стороны в мире

На прошедшем в Хельсинской комиссии Конгресса США брифинге известные американские эксперты выступили с критикой существующего формата переговоров и предсказали ближайшую эскалацию, для предотвращения которой и участникам конфликтов, и модераторам необходимо отказаться от «устаревшего формата» и наполнить процесс новым содержанием.

«Замороженным в этих конфликтах можно назвать только переговорный процесс»

Фиона Хилл, старший научный сотрудник Brookings Institution выразила мнение, что нельзя называть конфликты на Кавказе «замороженными», более приемлемое обозначение «неразрешенные». Это очень динамичные конфликты, и хотя кажется, что ситуация на местах практически не менялась в течение последних 15 лет, на самом деле – произошли значительные перемены, включая и изменения конфигурации. Эскалация 2008 года между Грузией и Россией изменила границы конфликта и добавила дополнительный аспект в грузино-абхазско-осетинский конфликт, в частности – развалился договор о прекращении огня, и произошло вовлечение новых внешних сил.

Что действительно можно считать замороженным – так это первоначальную концепцию разрешения этих конфликтов, построенную на создании моста между стремлением жителей Абхазии и Южной Осетии к самоопределению и сохранением территориальной целостности Грузии.

«Мы увидели за эти 20 лет нарастающее отрицание Абхазией и Южной Осетией предложений об автономии. И с другой стороны конфликтов – растущее стремление Грузии и Азербайджана к полной реинтеграции сепаратистских территорий и нежелание рассматривать возможности их суверенитета», – отметила Фиона Хилл.

По убеждению эксперта, эти конфликты традиционно неправильно оцениваются или недооцениваются: «Мы видели, что, казалось бы, изолированные всплески насилия часто выходят из-под контроля». Всплески насилия происходят на юге Грузии, в Южной Осетии и Абхазии.

Постоянными стали сообщения о жертвах, нарушениях соглашения о прекращении огня: «Мы также слышим военную риторику на официальном уровне – как со стороны Азербайджана, так и со стороны Армении. Все это увеличивает риск воспламенения конфликтной зоны».

Ситуацию значительно усложняет, как полагает Хилл, нарастающий конфликт на Северном Кавказе: «Исторически насилие на Северном Кавказе влияет на ситуацию на Южном Кавказе, в частности, потому что эти народы имеют общую историю в составе Российской Империи и Советского Союза. И противостояние, происходящее на севере, серьезно увеличивает конфликтный потенциал на юге».

Вероятность эскалации насилия на Северном Кавказе, по мнению эксперта, уже сейчас достаточно высока и значительно возрастет в ближайшие несколько лет. Свидетельством тому стала дестабилизация в связи с выборами в Думу.Однако, полагает Хилл, предстоящие в марте следующего года выборы президента внесут еще большее напряжение в жизнь регионов.

Дополнительным раздражителем станет обозначенный, как национальный приоритет, проект Олимпийских игр 2014 года в Сочи: «Москва серьезно озабочена возможной военной активизацией подполья в связи с Олимпиадой. Москва также озабочена реакцией Грузии на олимпийский проект в Сочи. Существует мнение, что именно Олимпиада стала причиной, приведшей к войне 2008 года.

Россия несколько раз напрямую обвиняла Грузию в поддержке чеченских сепаратистов. С другой стороны, Грузия проводит политику сближения с народами Северного Кавказа, включая и поддержку черкесов в их претензиях к Москве и Сочи, что ведет к еще большему политическому напряжению».

Предлагая различные варианты разрешения этих конфликтов, эксперт рекомендует помнить о том, что они имеют глубокие корни и вызваны, в том числе, политикой Советского Союза в регионе: «По сути, эти регионы имели право на суверенитет наравне с Грузией, Азербайджаном и Арменией, но не смогли им воспользоваться».

Хилл также советует учитывать «очевидные параллели» между конфликтами на Кавказе с другими неразрешенными конфликтами, такими как Косово в бывшей Югославии, Кипрский конфликт с Турцией и, безусловно, ближневосточный конфликт между Израилем и Палестинскими территориями. «США последовательно придерживаются политики отрицания каких-либо параллелей между Косово и Южным Кавказом.

Но тот факт, что статус Косово было рассмотрен с совершенно иных критериев, чем остальные конфликты, серьезно осложнил ситуацию между Грузией, Абхазией и Южной Осетией. Параллели, между тем, совершенно очевидны и были использованы российским правительством для прямого военного вмешательства в грузинский конфликт.

Косово стало формальным обоснованием для признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии».

В итоге, полагает Фиона Хилл, возникла патовая ситуация, когда Абхазия и Южная Осетия теперь уже формально не обязаны обсуждать свой статус с Грузией, в свою очередь, Грузия, естественно, не желает быть вовлеченной в переговоры на подобных условиях: «естественным стал и обмен политической антипатией между Грузией и Россией, с тех пор, как Россия вступила в конфликт».

Еще один аспект, который необходимо учитывать, при рассмотрении формата мирных переговоров, заключается в том, что в конфликтных зонах выросли целые поколения, не имеющие никакого опыта совместного проживания, с совершенно независимым друг от друга мировоззрением и целями.

В то же время, местные власти в конфликтных зонах показывают стремление к самостоятельности и признаки демократического развития, как, например, выборы в Абхазии и сейчас – выборы в Южной Осетии. Это вносит в процесс переговоров еще один аспект – вопрос легитимности местных властей в глазах населения.

«Формат переговоров по конфликтам на Южном Кавказе был создан в 90-е годы и совершенно не учитывает реалий сегодняшнего времени. Страны, выступавшие с самого начала в конфликтах в качестве медиаторов, стали глубоко политизированными, полностью принимая позиции той или иной стороны.

Международные переговорщики часто используются участниками конфликта для своих целей, в частности, для компрометации противной стороны», – отметила Хилл. Мировой экономический кризис резко ограничил возможности и ресурсы международной дипломатии в условиях, когда ситуация в конфликтных зонах «оставляет очень мало времени» для мирного урегулирования.

Но есть ли надежда на создание принципиально нового формата переговоров, который может оказаться более эффективным – задается вопросом Хилл: «Мы видели такую попытку со стороны российского президента Дмитрия Медведева, который искренне пытался выступить посредником между Арменией и Азербайджаном, но его попытка также не принесла успеха. Не потому что он приложил недостаточно усилий, а из-за нежелания сторон достичь мира при существующих условиях». «Что могут США и другие посредники сделать для того, чтобы, наконец, привести стороны к приемлемой резолюции? Я думаю, нам нужно вернуться к самому началу и разобраться: что мы понимаем под резолюцией? И США и ЕС переживают период внутренних политических проблем, что ведет к еще большему усложнению их участия в решении международных проблем. Лидерам нужно честно признаться, есть ли у них сейчас достаточно ресурсов для внешнеполитической активности». Примером позитивного формата для продвижения вперед, по убеждению Фионы Хилл, можно считать переговоры по вступлению России в ВТО. «Мы видели, что в переговорах между Россией и Грузией критическим аспектом был статус Абхазии и Южной Осетии, – это было главным условием любого соглашения. Швеция в данном случае сыграла очень позитивную роль, переломным стало соглашение о таможенном контроле». Фиона Хилл предлагает, основываясь на опыте переговоров по ВТО, «раздробить проблему и решать каждую малую проблему по отдельности», а не стремиться к единовременной и полной резолюции.

«Конфликты второго мира»

Том де Ваал, старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир отметил, что брифинг по конфликтам на Южном Кавказе происходит в канун 20-летия развала СССР: «Все три конфликта, о которых мы сегодня говорим, начались еще до распада Советского Союза, и спустя 20 лет они все еще не разрешены, что свидетельствует о том, насколько они сложны». Де Ваал отметил, что инициатором обоих конфликтов в Грузии – в Южной Осетии и Абхазии – выступила грузинская сторона: «Все стороны в конфликте пережили глубокую национальную травму. Тысячи грузин стали беженцами, в то же время абхазы потеряли в этой войне четыре процента населения». Том де Ваал отмечает, что похожую травму испытали армяне и азербайджанцы: «Хотя армяне формально победили в войне с Азербайджаном в Нагорном Карабахе, обе стороны заплатили страшную цену в этом конфликте. В обеих странах отмечаются так называемые “черные дни” – когда эти нации вспоминают, что они потеряли в попытке уничтожить друг друга». По мнению эксперта, во всех этих конфликтах «не существует ни одного аспекта, позволяющего США принять ту или иную сторону конфликта». Том де Ваал также отметил, что конфликт августа 2008 между Россией и Грузией привнес в общую ситуацию фундаментальные перемены: «С позиции Абхазии и Южной Осетии военное присутствие России означает защиту от Грузии. С другой стороны, до вступления в конфликт российской стороны, эти республики были более независимы, чем теперь, после официального признания их независимости. Особенно это касается Абхазии». Политика непризнания суверенного статуса Абхазии и Южной Осетии, по мнению де Ваала, стратегически правильна, в первую очередь – из-за демографического кризиса в этих регионах, а также отсутствия внутренних ресурсов для собственной экономики. Вместе с тем, отмечает эксперт, нельзя игнорировать ощущение незащищенности и опасности, которое испытывают жители этих республик по отношению к Грузии: «Эти чувства никогда и никуда не уйдут», – полагает де Ваал. Ситуация в Южной Осетии, на взгляд эксперта, представляется более легкоразрешимой, так как Южная Осетия однажды уже была частью грузинского экономического пространства: «Простое открытие границ стало бы уже частью нормализации». В Абхазии ситуация намного сложнее, полагает де Ваал, здесь стремление к независимости от Грузии «выражено более агрессивно», абхазы «искренне ищут интеграции с миром вне России и Грузии». Поэтому разрешение ситуации в Абхазии будет длительным процессом, уверен эксперт: «Открытие западных вузов для абхазской молодежи принесло бы пользу всем, став типичной ситуацией “win-win” (выигрывают все)». Стратегию Грузии по интеграции де Ваал оценил, как «провальную». Том де Ваал предложил США признать политическое управление самопровозглашенных республик как легальных местных лидеров и вовлечь их в переговорный процесс: «Это стало бы хорошим шагом и позволило бы расширить круг участников и добиться более полного представительства сторон в переговорах». Азербайджано-Армянский конфликт, по мнению Тома де Ваала, также нельзя называть «замороженным», так как ситуация в зоне Нагорного Карабаха «близка к новой войне». Соотношение сил в этом конфликте значительно изменилось. Расходы Азербайджана на вооружение и армию превышают весь бюджет Армении. Азербайджан превратился в мощного международного игрока с реальной перспективой получения членства в НАТО и Совете безопасности ООН. Изменение формата переговоров не приведет к большей эффективности процесса, поэтому стоит думать о содержании и отдельных деталях, полагает Том де Ваал. В качестве ошибок модерации эксперт назвал закрытость процесса, исключающую участие представителей общества в Азербайджане и Армении: «Это значит, что эти общества зависли на бескомпромиссной ментальности и не видят никакой миротворческой силы, поддерживающей их в том случае, если бы они захотели вести такой диалог». Еще один недостаток переговорного процесса – исключение местных политических лидеров: «Переговоры осуществляются в узком русле двух соревнующихся друг с другом идей, но до сих пор мы так и не услышали третьей идеи – мирного компромисса и мирного сосуществования». Том де Ваал охарактеризовал конфликты на Южном Кавказе с точки зрения приоритетов международного сообщества, как «конфликты второго мира», хотя параллели с балканским кризисом – ясное доказательство того, что эти конфликты нельзя игнорировать. По словам эксперта, запутанность в процесс урегулирования вносит и тот факт, что нет «ясности в том, кто уполномочен обеспечивать поддержание мира», и на кого ляжет ответственность за реконструкцию мира, если стороны, в конце концов, достигнут соглашения, «что приводит к еще большему недоверию сторон друг к другу».

Том де Ваал рекомендовал модераторам в Карабахском мирном процессе расширить рамки и допустить самостоятельность сторон: «нужно позволить армянам и азербайджанцам взять урегулирование в свои руки и положиться на естественный процесс».

Переговорщикам – США, ЕС, ООН и Всемирному банку – де Ваал рекомендовал отступить и возложить больше ответственности на стороны конфликта, в то же время, продолжая участвовать в процессе в качестве советчиков, «подчеркивая свою готовность обеспечить мирный процесс ресурсами».

Источник: https://www.golos-ameriki.ru/a/conflict-resolution-2011-12-16-135767283/249342.html

Опять война… Почему обострились отношения между Индией и Пакистаном | Новые Известия

Возник конфликт, но он полностью урегулирован, обе стороны в мире

Долгоиграющий конфликт между Индией и Пакистаном разгорается с новой силой.

Так пакистанские военные сообщили сегодня о том, что в воздушном пространстве этой страны были сбиты два самолёта военно-воздушных сил Индии, причем один из индийских пилотов задержан военными. Более того, МИД Пакистана заявил, что ВВС страны нанесли удары по невоенным целям, чтобы продемонстрировать «свои права, волю и возможность защищаться».

Днём ранее военно-воздушные силы Индии атаковали позиции боевиков на территории Пакистана.

Индийские СМИ сообщили, что ВВС Индии нанесли удар по территории Пакистана, атаковав три лагеря боевиков исламистских террористических группировок.

Удар был нанесен 12 истребителями Dassault Mirage 2000H ВВС Индии, которые использовали израильские управляемые авиационные бомбы Rafael SPICE 2000 калибра 2000 фунтов и израильские тяжелые.

Индийская сторона заявила о полном успехе операции. «Террористические лагеря в Балакот, Чакоти и Музаффарабада были полностью уничтожены в результате воздушных ударов ВВС. Контрольно-пропускные пункты «Армии Мухаммеда» также разрушены».

Представители Пакистана подтвердили, что военные самолеты Индии вторглись в воздушное пространство Пакистана и нанесли удар по лесной местности в Музафарабаде (Кашмир), однако распространяют утверждения о якобы безрезультатности индийского удара: «Индийские самолеты столкнулись со своевременным и эффективным ответом со стороны ВВС Пакистана и спасаясь в итоге сбросили боевую нагрузку на скорую руку вблизи Балакота. Никаких человеческих потерь или нанесенного ущерба».

Поводом же для удара со стороны Индии стал террористический акт 14 февраля, когда смертник подорвал себя рядом с колонной индийской военизированной полиции в индийской части Кашмира. В результате теракта погибли 45 человек.

Ответственность за атаку взяла на себя группировка «Джаиш-е-Мухаммад». После этого Индия обвинила Пакистан в содействии боевикам, отозвала посла из Пакистана и фактически запретила ввоз пакистанских товаров.

Пакистан отверг обвинения в пособничестве террористам.

В результате эскалации конфликта в Пакистане закрыты пять воздушных гаваней, включая столицу страны Исламабад., а также прекращено обслуживание пассажиров на внутренних и международных рейсах.

Индийская компания Vistara сообщила о прекращении полетов в Джамму и Кашмир. Воздушное пространство на севере Индии объявлено временно закрытым по соображениям безопасности, отменены многие гражданские и все международные рейсы.

Пакистан заявил, что не хочет эскалации напряженности и войны с Индией, а единственной целью удара было «продемонстрировать право и полную готовность к самообороне».

Не остались в стороне и другие страны.

Так Россия выразила озабоченность ситуацией и надежду на скорейшую деэскалацию, а также, что она не повлияет на процесс афганского урегулирования.

США призвали обе страны «проявить сдержанность и не допустить эскалации напряженности в регионе».

Китай также призвал Индию и Пакистан к сдержанности и сохранению добрососедских отношений.

Газета «Коммерсант» приводит сравнительную таблицу военной мощи двух стран:

Военная мощь Индии и Пакистана

В том числе истребители / перехватчики

В том числе боевые / ударные вертолеты

Боевые бронированные машины

Боевые средства ВМФ (ед.)

Индо-пакистанский конфликт – один из самых долговечных в новой истории. Ему ровно столько лет, сколько независимой Индии и независимого же Пакистана. А причина его примерно та же самая, что у Японии с Россией из-за Курил – спорные территории Кашмир и Джамма.

После раздела Британской Индии в 1947 году и образования государства Пакистан, мусульманская территория бывшей империи отходила к нему, а индуистская – к Индии.

По резолюции ООН 1949 года, примерно 60 % Кашмира перешли под контроль Индии, 40 % оказались под контролем Пакистана. Что и вызвало нескончаемые споры между двумя странами, поскольку представители двух религий живут в обеих частях.

В настоящее время граница между индийской и пакистанской частями Кашмира проходит по Линии контроля, зафиксированной сторонами в Симлском соглашении.

Эксперты полагают, что угроза новой войны не исключена. Более того, войны ядерной, поскольку индо-пакистанский конфликт в начале нашего века усугубился еще из-за того, что оба государства разработали (или получили от своих покровителей) ядерное оружие и активно наращивают свою военную мощь.

Сегодня военные поставки в Пакистан осуществляет США. а поставки оружия в Индию – Россия, но при этом Пакистан проявляет повышенный интерес к возможному военно-техническому сотрудничеству с Россией, а США делают попытки вытеснить Россию с индийского рынка вооружений.

Аркадий Дубнов, политолог:

– Как бы сформулировать, чтоб никого не пугать, но и не преуменьшать опасности? Надеюсь, что нынешний конфликт всё-таки останется краткосрочным инцидентом, потому что руководство обеих стран понимает свою ответственность, ведь обе страны ядерные. Думаю, среди руководства двух стран найдутся трезвые головы, чтобы выйти красиво из этой ситуации не создавая мирового напряжения.

Обе страны привыкли жить в состоянии тлеющего конфликта но все же он выливается в основном в неспособность пакистанских властей контролировать террористические организации, которые обосновались на их территории. Ведь с этого же все началось.

И если пакистанцы сумеют публично договориться с индийцами хотя бы о взятии на себя ответственность за этот лагерь с террористами либо как-то контролировать его деятельность и довести это до сведения индийцев – тогда конфликт сойдет на нет.

Я даже не хочу предполагать, что может быть в ином случае.

Что касается взгляда на нынешний конфликт как на конфликт между двумя странами ШОС, то мы уже начали забывать, что есть напряжение и между двумя странами НАТО. Я имею ввиду Грецию и Турцию. В рамках ОДКБ мы наблюдаем напряжение по линии границ между отдельными странами Средней Азии, например – Таджикистаном и Киргизией.

ШОС должна как-то повлиять на эту ситуацию, потому что когда Индию и Пакистан втягивали в эту структуру – их убеждали, что участие поможет вылечить этот конфликт многолетней давности из-за Кашмира. Но пока ничего из этого не выходит,хотя наверняка идут какие-то дипломатические контакты. Может быть, между Москвой и Пекином, Пекином и Исламабадом.

Сергей Липовой, председатель президиума Общероссийской организации “Офицеры России”, Герой России, генерал-майор:

– Индия не имеет серьезного военного преимущества над Пакистаном. Да, численность вооруженных сил Индии больше, однако это нивелируется новейшими системами вооружения с другой стороны.

Кстати, всегдашние конфликты между странами показывали определенный паритет. Думаю, ситуация не изменилась.

Чем кончится эскалация? Сейчас трудно предугадать, но при столкновении двух стран, обладающих ядерным вооружением, всегда есть опасность возрастания конфликта.

Это еще раз говорит о недальновидности США, в одностороннем порядке вышедшим из договора о РСМД, вместо того, чтобы укреплять этот договор, включать туда Китай, Израиль, Индию и Пакистан.

США разрушают систему ядерной безопасности и тут же возникают конфликты, создающие опасность эскалации, несмотря на их локальность. И теперь крайне важна реакция международного сообщества, которое обязано призвать Индию и Пакистан к сдержанности.

Сергей Панарин, заведующий центром общих проблем современного Востока Института востоковедения РАН:

– Обе страны – члены ШОС, но я не стал бы педалировать это обстоятельства. Поскольку ШОС – организация, по моему мнению, существующая в первую очередь для повышения видимого статуса участников. Так сказать, для надувания ими геополитических щёк. Куда важнее другое.

Есть стабильные состояния застарелых конфликтов, не поддающихся никаким целительным мерам со стороны международных организаций (включая и ШОС), конфликтов, застарелых как хроническая болезнь. Яркий пример, конечно, – конфликт Израиля со своим арабским окружением, но и индо-пакистанский – такой же.

Уйти от него сложно, потому что он именно застарелый, стал, образно говоря, частью идентичности каждой из сторон. В принципе он удобен и внешним акторам, которые по разным причинам играют то на одной, то на другой стороне.

Между Индией и Пакистаном уже было три войны, в том числе одна была тогда, когда у обеих держав уже разрабатывались ядерные программы.

Однако неправильно, как мне кажется, говорить о нынешнем конфликте, акцентируя, что столкнулись две ядерные державы.

Если нынешний конфликт будет продолжаться, то он будет продолжаться без ядерного оружия, потому что с обеих сторон есть понимание, что применение такого оружия означает катастрофу для обеих стран.

Да, обе стороны придерживаются той же концепции, что была некогда принята НАТО: ответом на любую, даже неядерную, атаку СССР будет массированный ядерный удар. (Примерно то же недавно повторил президент Владимир Путин).

С другой стороны, я убежден, что эта риторика – для взаимного запугивания или, говоря более дипломатично, сдерживания.

И то же самое – в случае Индии и Пакистана: на деле ядерное оружие применять они не будут, они не сумасшедшие.

Татьяна Шаумян, руководитель Центра индийских исследований Института востоковедения РАН:

– Конечно, нынешняя ситуация не украшает стратегическую и политическую обстановку в Азии.

Конечно, этот конфликт между двумя давними соперниками возник не сегодня, а 71 год назад при разделении Британской Индии на два государства Все их территориальные споры со временем были разрешены, остался лишь спор из-за Джамму и Кашмира. Не случайно именно Кашмир и фигурирует во всех вчерашних и сегодняшних информационных сводках.

Конфликт из-за Кашмира возник потому, что при разделе британских владений территории с преимущественно мусульманским населением отходили к Пакистану, а с индуистским – к Индии. Большинство населения Кашмира – мусульмане, но правитель Кашмира был индус и он решил войти в состав Индии.

А потом вопрос о том, что этот штат надо взять и передать Пакистану для индийцев стоять уже не мог. Из-за этого и начались конфликты, в которых обе страны стремились к укреплению своих позиций. Зона Кашмира стало местом действия террористических групп, что продолжается и сегодня.

Стабильности там не было практически никогда, вот и нынешний конфликт начался с подрыва смертника 14 февраля, от действий которого погибли десятки индийских военных.

Как дальше будут развиваться события – трудно сказать.

Потому что пакистанское руководство может заявить о том, что оно не заинтересовано чтобы вооруженный конфликт развивался более чем действия самообороны, но оно это не делает, а индо-пакистанские войны уже были.

Я боюсь, что в исторической памяти индийцев и пакистанцев до сих пор остались кровавые события 1940-х годов, когда счет жертв и беженцев шел на миллионы – мусульман изгоняли в Пакистан а индусов – в Индию.

Госсекретарь США Майк Помпео в сегодняшнем заявлении явно поддержал Индию, хотя стратегическим союзником американцев традиционно был Пакистан. Но Помпео призвал Пакистан прекратить деятельность террористических групп на своей территории.

Китай, Россия, ООН призвали обе стороны к сдержанности. Но это все в какой то степени – слова, а сама ситуация как я чувствую – почти тупик. Хотя парадокс в том, что это соседние государства а раньше и вовсе была одна страна.

И стороны конфликта должны прежде всего договориться сами.

Я надеюсь, что есть внутренние сдерживающие центры.

Прежде всего, что в Индии скоро выборы и готова ли правящая Бхаратия джаната парти пойти на обострение такого конфликта перед выборами? Другое дело – возможно,они рассчитывают таким образом поднять свой рейтинг.Но одно дело – конфронтация, другое дело – перейти грань и спровоцировать острый полномасштабный конфликт. Я думаю,тут вряд ли вырастут рейтинги.

Владимир Сотников, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник института востоковедения РАН:

Обе страны действительно ядерные державы, но брать в расчет ядерный арсенал в их нынешнем обострении отношений, я не называю это конфликтом, не стоит. Не смотря на то, что сбили самолеты. Здесь не прослеживается ситуация, что стороны могут задействовать свой ядерный арсенал.

Пограничные стычки характерны для Индии и Пакистана непосредственно с момента образования обеих государств.

Ядерный потенциал присоединился уже потом, но он ничего не изменил – отношения Индии и Пакистана характеризуются то подъемом,то спадом, но воевать никто не планирует.

Ни Индия не будет наносить массированного удара по пакистанским войскам ни Пакистан не станет использовать нынешнее обострение как зацепку, чтобы вернуть себе весь Джамму и Кашмир. Есть лишь 5-10% вероятности, что эти страны начнут полномасштабно воевать.

Также эту ситуацию в перманентном индо-пакистанском конфликте внимательно отслеживают США и американцы каждый раз, когда возникает подобное обострение начинают подключаться и уговаривать обе стороны от эскалации. Скорее всего это произойдет и на сей раз. Американцы кровно заинтересованы, чтобы конфликта в Южной Азии не было.

Возможно, в этот регион полетит спецпредставитель президента США Дональда Трампа или даже госсекретарь США и будет уговаривать и Дели и Исламабад не реагировать. Пакистан нужен американцам как важный стратегический союзник, но важна и Индия, которая, как считают в США, оттянет на себя Китай и поможет справляться с Китаем.

Для России нынешнее обострение тоже неприятно, потому что если полномасштабный конфликт возникнет рядом с южными границами СНГ – Россия будет тоже вынуждена как-то реагировать.

Россия могла бы тоже выступить регулятором спора, подобно тому как в 1966 году тогдашний советский премьер Косыгин помог урегулировать индо-пакистанский конфликт тех лет,организовав встречу лидеров двух стран в Ташкенте.

Сейчас это сделать еще легче, потому что обе страны и Россия – члены ШОС. Но обе страны скорее готовы принимать дипломатическую помощь от США, чем от России.

Источник: https://newizv.ru/news/world/27-02-2019/opyat-voyna-pochemu-obostrilis-otnosheniya-mezhdu-indiey-i-pakistanom

Вопрос права
Добавить комментарий