Стоит ли судится с водителем автомобиля, который сбил моего брата?

«Я хотел выйти из машины, но люди не давали мне сделать это. Кричали, закройся и сиди там, иначе мы тебя убьем», — вспоминает водитель грузовика подробности ДТП, виновником которого он стал.

О том, что под колесами авто погиб ребенок, водитель узнал от инспектора ГАИ. В суде Центрального района Минска начались слушания уголовного дела, возбужденного в отношении водителя ЗИЛ, сбившего насмерть возле ТЦ «Замок» 11-летнюю девочку.

Мужчина полностью признал свою вину, ему грозит до 5 лет лишения свободы.

Напомним, 2 декабря 2017 года, около 17.00, 55-летний водитель грузового автомобиля ЗИЛ-5301, двигаясь по проспекту Победителей со стороны улицы Саперов, совершил наезд на пересекавших проезжую часть на разрешающий сигнал светофора группу пешеходов.

Вадим Замировский, TUT.BY

В результате аварии 11-летняя девочка от полученных травм умерла на месте происшествия. Ее 56-летней бабушке, 7-летнему брату и еще двум пешеходам были причинены различные телесные повреждения.

Вадим Замировский, TUT.BY

В ходе следствия выяснилось, что техосмотр грузовика не проводился с 2015 года, а в августе 2017 года обвиняемый привлекался к административной ответственности за управление транспортным средством, не прошедшим гостехосмотр.

Автотехническая экспертиза показала, что тормозная система, рулевое управление и ходовая часть грузовика были неисправны. В том числе на одном из колес в процессе эксплуатации автомобиля была полностью изношена тормозная накладка.

Данное транспортное средство не могло быть допущено к участию в дорожном движении.

Также следствие установило, что водитель видел запрещающий сигнал светофора и имел возможность остановить автомобиль перед стоп-линией только при условии исправности тормозов. Кроме того, у водителя была возможность увести транспортное средство от пешеходного перехода, выехав на газон или ограждение, что помогло бы предотвратить трагедию.

«В машине все было нормально, на техосмотр не хватало денег»

Первым в зале судебного заседания был допрошен обвиняемый — 56-летний Виталий Иванович. Мужчина отказался от защитника, пояснив, что у его семьи нет денег на адвоката. Объявлять перерыв для того, чтобы ему предоставили бесплатного защитника, он также не захотел.

Обвиняемый рассказал, что водительские права категории В, С, Е получил еще в 1978 году.

Всю жизнь работал водителем на государственных и частных предприятиях, а в конце 2014 года стал ипэшником: развозил на ЗИЛе, в народе называемом «бычок», продукты по магазинам.

Грузовик принадлежит 29-летнему сыну Евгению, который по ходатайству потерпевших в суде был привлечен в качестве гражданского ответчика. С этим обвиняемый не согласился.

— Я эксплуатировал машину, при чем тут сын. Я готов выплачивать частями деньги потерпевшим. Вообще мне неизвестно было о том, что при ДТП материальную ответственность должен будет нести мой сын.

Гражданский ответчик признал исковые требования в полном объеме.

— Сейчас этой суммы у меня нет, но я готов погашать ее частями, — сказал он в суде.

Обвиняемый рассказал, что ремонтом и техническим обслуживанием он занимался сам. Однако техосмотр последний раз проходил летом 2015 года.

— Очередной техосмотр в 2016 году я не проходил, потому что не хватало денег — надо было заплатить дорожный налог, оплатить сам техосмотр.

Незадолго до ДТП, в ноябре 2017 года, ГАИ наказывала водителя штрафом в 1 базовую величину за непрохождение техосмотра.

Утром 2 декабря Виталий Иванович собирался работать: сначала надо было поехать на загрузку, а потом развозить товары по магазинам.

— Я визуально проверил машину: обошел ее, посмотрел. Открыл капот и проверил все технические жидкости: охлаждающую, тормозную. Все было нормально и работало — рулевое, ходовая часть, особо не замечал ничего и по тормозной системе. Поэтому я поехал работать. Если бы я знал, что с машиной что-то не так, то на линию я бы не выезжал.

«Слышал удар и крики людей»

Обвиняемый почти весь день ездил по магазинам в разных районах города. Говорит, что «машина вела себя нормально, никаких неисправностей при ее эксплуатации не было». После 16.00 водитель отправился от ТД «На Немиге» в ТЦ «Замок».

— Ехал в «Корону» по проспекту Победителей в сторону Орловской — там хотел развернуться. Скорость была меньше 60: километров 47−50. Не знаю, как такое произошло, отвлекся я или что…

Перемену желтого на красный свет на светофоре водитель увидел метров за 25−30, после чего резко нажал на педаль тормоза.

— Машина притормозила, а потом педаль резко провалилась. Я начал повторно нажимать на нее — но затормозить не получалось. Одной рукой я начал сигналить, а второй крутил руль — хотел уйти левее. Я видел, что люди пошли через дорогу, их было много.

Отвечая на вопрос прокурора, почему он не ушел вправо или влево, обвиняемый ответил, что «неизвестно чем бы это могло закончиться».

— Это были доли секунды. Если бы я резко повернул влево или вправо, кто знает, сколько бы людей могло попасть. Ведь ЗИЛ очень легко опрокидывается, тем более что на нем будка высотой четыре метра.

На полном ходу ЗИЛ врезался в переходивших по пешеходному переходу людей. Водитель услышал крики людей и удар об машину. По словам обвиняемого, грузовик затормозил после того, как он рванул рычаг с пятой передачи на первую, а потом заглушил двигатель.

— Я хотел выйти из машины, но люди не давали мне сделать это. Кричали: «Закройся и сиди там, иначе мы тебя убьем».

О том, что под колесами авто погиб ребенок, водитель узнал от инспектора ГАИ, который приехал на место ДТП.

— Я сожалею об этом. Я знаю, каково сейчас родителям девочки — мы потеряли младшего брата, когда ему было 18 лет, — после этих слов обвиняемый не смог говорить, отвернулся и заплакал.

«В мешке было тело моей дочери»

Потерпевшими по делу были признаны бабушка и отец погибшей девочки.

— Решила сводить внуков на каток. Нужно было перейти дорогу в сторону «Замка». Еще не было зеленого света, подождали, пока он загорится. Взялись за ручки и пошли. Машин подъезжающих я не видела и сигнал тоже не слышала.

Услышала шум людской, повернула голову и увидела, что на нас несется машина и она уже близко, — рассказала в суде бабушка. — Я резко развернулась, откинула внука, не удержалась и упала вместе с ним.

А потом услышала стук и увидела, что Настя лежит под правым передним колесом, машина проехала и ребенок оказался под задним колесом. Я все это время лежала с внуком на дороге, держала его, чтобы он ничего не видел и не кричал.

Женщине были причинены менее тяжкие телесные повреждения, долгое время она лечилась, вынуждена была обратиться за психиатрической помощью.

Из-за больших моральных страданий она подала иск о возмещении материальной компенсации морального вреда с владельца автомобиля — 20 тысяч рублей.

До суда родственники обвиняемого не выходили на связь с потерпевшими и не предлагали компенсировать полученный моральный ущерб.

— Не знаю, как дальше жить. Я целыми днями плачу. Спасает только то, что я работаю и при посторонних плакать не могу. Не могу сейчас смотреть на своего сына и внука.

Наказать обвиняемого женщина попросила строго: «Как это — сесть за руль неисправной машины и поехать? Не понимаю этого…».

— …Мы прибыли на место ДТП поздно, и я увидел в мешке тело моей дочки. Сын в это время находился в больнице, — говорит отец погибшей девочки Андрей. — С его младшим сыном сейчас занимается психолог. Мальчик уходит от разговора по поводу этого случая. Он знает, что произошло с его сестрой, боится ездить к ней на могилу.

Моральное состояние моей матери, которая оказалась на месте ДТП, критическое. Ей приходится думать об этом ежедневно. Это даже не моральный ущерб — это катастрофа. Этот человек погубил не только моего ребенка, но и всю мою семью, этот шрам останется на всю жизнь. И никакими деньгами это не загладить, поэтому я не буду подавать иск на материальное возмещение морального вреда.

В день ДТП обвиняемый ехал заработать денег, пусть ему эти деньги остаются…

Гособвинение запросило для обвиняемого 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 5 лет.

Источник: https://auto.tut.by/news/exclusive/587380.html

История громкого ДТП: почему мать сбитого ребенка просит отпустить водителя

Стоит ли судится с водителем автомобиля, который сбил моего брата?

В августе Кирилл с отцом приехали в Беларусь на матч “Динамо-Минск” – “Зенит”. Поединок закончился, через день россияне отправились домой. Когда они проезжали улицу Якуба Коласа, под колеса выбежал трехлетний Саша.

Кирилл все еще в Минске – теперь на улице Володарского. Суд состоялся в декабре и приговорил его к году в колонии-поселении. Применить более мягкую меру наказания и отпустить Кирилла домой просят не только его родственники, но и родители Саши.

© Photo : из личного архива сестры Кирилла Александры

Кирилл с отцом на матче “Динамо-Минск” – “Зенит”

Позже о Кирилле напишут как о фанате “Зенита”, который сбил ребенка в Беларуси. На деле это был первый его футбольный матч и первая поездка в Минск. Ребенка он действительно сбил, но не наказывать водителя слишком строго суд попросит и мама Саши.

Sputnik попытался выяснить, что произошло в тот день и почему за водителя заступаются все.

“Судья думал, наверное, что нас подкупили, а мы денег не брали”

Саша просто хотел прокатиться на трамвае. Мама Татьяна шла с сумками, потому не держала мальчика за руку. Когда трамвай подъехал к остановке, Саша бросился вперед на красный. Татьяна закричала: “Сынок, машина!” Саша рванул обратно.

“Не дай Бог такое испытать. Когда я увидела звездочку, которую делал в воздухе ребенок, у меня перед глазами пронеслась вся жизнь – и моя, и сына. Я орала на всю улицу. После того, как машина проехала, я бросилась к нему. Саша сказал: “Мамочка, прости, что я побежал”, – вспоминает Татьяна.

С того дня на лбу мальчика остался шрамик. В суде прокурор настаивала: “Вы же понимаете, что этот шрам безобразен?” Татьяна говорила, что не понимает. Прокурор повторяла: “Вы же понимаете, что ваш ребенок будет стесняться общаться с девочками?” Мама говорила, что не понимает и этого, тем более рядом со шрамом, оставшимся после ДТП, есть другой, побольше – от падения с самоката.

“Мы просили у судьи: Кирилл уже пробыл три месяца в СИЗО, мой ребенок здоров, шрам не виден под челочкой. Кирилл и его отец сразу дали нам мазь, возможно, это помогло. Судья думал, наверное, что нас подкупили и дали огромные деньги, и потому мы бьем себя в грудь и просим выпустить Кирилла. А мы денег не брали. Просто я сама водитель, у меня растет сын”, – рассказывает Татьяна.

Мне просто страшно за брата

“Когда на место ДТП приехали гаишники, они спросили у мамы Саши, имеет ли она претензии к водителю. Мама говорит: “Не имею, я не смогла удержать ребенка”. Тогда они сказали моему брату: “Давайте поедем все оформим, и отправитесь домой”. Но потом приехал следователь и забрал дело себе”, – кратко пересказывает день ДТП сестра Кирилла Александра, которая тогда еще была в Питере.

Теперь она бывает в Минске почти каждые выходные – привозит брату передачи. Не только еду, но и таблетки – у него астма, гастрит, за время, что Кирилл провел в СИЗО, начал гноиться палец – мыться там разрешают раз в неделю.

“Мне просто страшно. Кирилл учился на экономиста. Он домашний мальчик. Пишет в письмах, что ему плохо, старается не плакать. Ему 22 года, взрослый человек, но я его знаю, это мой брат. Он ребенок.

У него астма. Он там задыхается. Мы ему посылаем лекарства, но все равно. У него острый гастрит, у него болит спина.

Ему 22 года, а здоровье уже подорвано, и физическое, и психическое”, – рассказывает Александра.

Следствие говорит, что Кирилл не пытался затормозить, ведь на дороге не нашли следов от шин. Александра поясняет: у машины полный привод, таких следов вообще не могло остаться. Мама самого Саши добавляет: если бы Кирилл нажал на тормоз, все могло бы быть еще хуже.

“Возможно, помогло как раз то, что он ехал как ехал. Пока ребенок был в воздухе, машина проехала, и Саша просто упал”, – говорит Татьяна.

Поначалу следователь, который вел дело, не спешил. Родственникам Кирилла сказали: нужно провести следственные эксперименты, чтобы доказать, что ребенок получил тяжкие телесные повреждения.

“Он говорил: “Мы будем изучать шрам ребенка, чтобы доказать, что это уродство”. Когда я узнала, что Кирилла собираются держать до марта, я начала всюду писать. После того как вышло несколько статей в СМИ, следователю сделали выговор в прокуратуре, и он буквально через неделю передал дело в суд. Оказалось тут же, что эксперименты можно сделать за два дня”, – вспоминает Александра.

После публикаций Кирилла на месяц отпустили домой. После этого он приехал на суд.

По словам Александры, в суде прокурор объясняла жесткую позицию так: если ты водитель, у тебя голова должна крутиться, как на шарнирах.

“Я знаю, что некоторое время назад гражданин России сбил человека в Беларуси, и его тоже отпустили под домашний арест, но он не вернулся на суд и скрылся.

Я думала, что с нами так жестоко поступают, потому что опасаются, что и мы скроемся в России. Мы вернулись на суд, но почему-то суд посчитал нормальным присудить Кириллу год в колонии-поселении, хоть было несколько вариантов наказания.

Мы не ожидали, что дадут год колонии. У нас был шок”, – говорит сестра россиянина.

© Photo : из личного архива сестры Кирилла Александры

Кирилл болен: у него астма, межпозвоночная грыжа, и в СИЗО все это обостряется

Тяжело и Татьяне, маме Саши.

“Перед судом мы общались с Кириллом – его выпускали под залог. Нам казалось, это повлияет на решение суда. Его семья оказала нам небольшую материальную помощь, лекарства помогли приобрести, о которых мы просили. Уже перед вынесением приговора я говорила: с ребенком все хорошо.

Какие будут последствия, неизвестно, но сейчас он нормально себя чувствует. А Кирилл болен, у него астма, межпозвоночная грыжа. В СИЗО все это обостряется. Даже когда мы садились в скорую, гаишник спросил, кто виноват.

Я сказала, что не удержала ребенка, он очень хотел прокатиться на трамвае”, – говорит Татьяна.

Источник: https://sputnik.by/incidents/20190228/1040369610/Istoriya-gromkogo-DTP-pochemu-mat-sbitogo-rebenka-prosit-otpustit-voditelya.html

Водитель, сбивший на МКАД сотрудника ГАИ, рассказал о подробностях ДТП и суде – Автомобили Гродно

Стоит ли судится с водителем автомобиля, который сбил моего брата?

    Напомним, авария произошла летом прошлого года. На МКАД водитель Опеля при перестроении из третьей полосы движения во вторую сбил инспектора, который останавливал автомобиль. Это ДТП получило широкий резонанс среди автолюбителей.

    Во вторник, 19 января, прошел суд. Водителю вынесен приговор – 2,5 года лишения свободы, лишение “прав” на 5 лет и возмещение морального вреда в 200 млн рублей. О подробностях ДТП и о том, как проходил суд, рассказал водитель Опеля.

    В день ДТП

    В этот день Сергей ехал по МКАД в третьей полосе. Находясь на горке, он увидел, что в третью полосу начал перестраиваться другой автомобиль, Hyundai Tucson. Дорога хорошо просматривалась, ничто не закрывало обзор. Это не был час пик, машины двигались с разрывами, несколько автомобилей ехали группой, в том числе и Сергей. Он ехал за Tucson.

    – Когда я увидел, что у Tucson загорелись “стопы”, то принял решение перестроиться во вторую полосу: посмотрел, что справа все свободно, и начал маневр после того, как фонари стоп-сигналов у Hyundai погасли. И тут у меня на пути вырастает фигура человека, еще мгновение – и удар… – рассказывает abw.by водитель Опеля.

    – Признаться, я сначала не понял, кто это был. Первая мысль – дорожный рабочий. Только когда вышел из машины, увидел, что это инспектор ГАИ. Сразу после столкновения мне показалось, что инспектор убегал от Tucson. Уже потом, когда следователь отдал мне мою флешку с видео, я увидел, что инспектор там стоял.

Заметив его, я начал тормозить, не экстренно, но тормозить. Инспектор, когда увидел меня, стал двигаться вправо от меня, в сторону обочины. В последний момент инспектор немного подпрыгнул, поэтому основной удар пришелся на лобовое стекло: крыло, фары, капот – все это целое.

Я выбежал из машины, сотрудник ГАИ попытался подняться, но мы с подбежавшими еще людьми начали его отговаривать. Чтобы инспектор не отключился, я спросил, как его зовут. Он сказал: “Леша”. Потом женщина и мужчина, которые находились рядом, сказали, что они медики, и попросили меня найти что-нибудь, что можно было бы подложить под голову инспектору.

Я побежал за штанами, которые лежали у меня в багажнике, – этот момент кто-то из проезжавших мимо успел заснять, потом фотографию выложили в Интернет.

    В этой суете я заметил, как к лежавшему на асфальте инспектору подбежал напарник и забрал его табельное оружие. Потом он начал искать водителя, то есть меня, забрал мои документы и куда-то удалился.

Обозначил ли кто-то место ДТП, точно не помню. Знак аварийной остановки я не выставлял – был в шоковом состоянии, не сообразил. Возможно, кто-то это и сделал.

В том, что никто не выставлял машину перед местом аварии, уверен.

    К месту ДТП съехалось много сотрудников ГАИ. Приехал какой-то человек, как я понял, тоже из структуры МВД, но был не по форме, не представился, начал грубо со мной разговаривать: мол, как это ты его не заметил?..

Но там был еще один сотрудник ГАИ в штатском, как мне потом сказали – начальник ГАИ Фрунзенского района. Он меня успокоил и отвел в сторону, на обочину.

Чуть позже приехали представители Следственного комитета, приехал эксперт, который провел замеры, проверил, не проваливается ли у меня в машине педаль тормоза, посмотрел видео с моего регистратора.

    Начали составлять схему ДТП. Много и долго ходили. Не буду вдаваться в подробности, но мне кажется, что не все было правильно измерено. Хотя все равно потом уже со следователем еще раз выезжали на кольцевую и все перемеряли – к этим измерениям у меня нет никаких претензий.

Естественно, меня отправили на медосвидетельствование – напарник сбитого инспектора на служебном автомобиле отвез меня в медучреждение. Кстати, отмечу, что онр все это время вел себя максимально корректно, даже как-то старался поддержать.

Ну и так получилось, что о состоянии инспектора, которого я сбил, мы узнавали первыми: у жены в БСМП, куда отвезли Алексея, работают знакомые. Естественно, я этой информацией делился с его напарником.

    Затем меня доставили на Дзержинского, а машину отправили на штрафстоянку – за руль сел мой отец и в сопровождении экипажа ГАИ отогнал Vectra. На Дзержинского долго продержали, я поставил подписи, что согласен с тем, чтобы были проведены все необходимые экспертизы. Пока ждал следователя, ко мне приехали инспекторы ГАИ и оформили два протокола – за отсутствие техосмотра и за тонировку.

    Я предупредил следователя, что уеду на сутки в Москву по работе и на этом, в общем-то, все. Уже после возвращения узнал, что дело было передано следователю Следственного комитета.

    Что хотел бы отметить отдельно.

В протоколе осмотра места ДТП нет никакого радара, хотя инспектор, которого я сбил, потом утверждал, что хотел остановить меня за превышение скорости, что зафиксировал на радаре “Сокол” 119 км/ч (разрешенная скорость на том участке – 90 км/ч. – Прим. ред.).

Почему этот радар пропал с места аварии, мне не совсем ясно, ведь инспектор в момент столкновения держал его под мышкой – это видно на видео.

Почему не исследовано, с какого расстояния и каким образом производил замеры инспектор, ведь у радара есть определенные ограничения? Радар в материалах дела всплывает лишь в самом конце – предъявлено свидетельство о поверке и руководство по эксплуатации. Но как я могу быть уверен в том, что это свидетельство именно того радара, если он не был зафиксирован ни в каких документах?

    Экспертизы

    Что было потом? Потом следствие опрашивало свидетелей, в том числе, водителя Hyundai Tucson, было проведено несколько экспертиз, в том числе трасологическая и автотехническая. Было установлено, что мой автомобиль был полностью исправен. Кроме того, перед экспертами поставили следующие вопросы:

    1. С какими скоростями двигались мой автомобиль и Hyundai Tucson “перед началом изменения направления движения” моего автомобиля вправо?    2. Какова была фактическая дистанция между нашими автомобилями в указанный момент, была ли эта дистанция безопасной?

    3. Располагал ли я технической возможностью предотвратить наезд на инспектора, являлся ли мой маневр перестроения безопасным?

    Не вдаваясь в подробности методики проведения экспертизы (хотя у меня к ней много вопросов, ответы на которые от эксперта мы так и не получили даже в суде), скажу кратко: скорость – 70-72 километра в час, дистанция между автомобилями 3 метра была небезопасной, технической возможности предотвратить наезд не было, мой маневр снова же был небезопасным. Кстати, вопрос не конкретизирован – небезопасным для кого? Все свидетели в своих показаниях указали, что мой маневр никому из них не мешал и не представлял угрозы.

    Во всем этом меня смущает то, что все вопросы экспертиз были сформулированы таким образом, что рассматривались лишь мои действия. 

    И еще один нюанс, на который почему-то никто не обращает внимания. Чтобы остановить водителя белого Nissan Almera за превышение скорости (кстати, следует признать, что тот водитель впоследствии оказался еще и пьяным), этот же инспектор незадолго до аварии перебегал через две полосы, чтобы “выдернуть” того из третьей, и микроавтобус его чуть не сбил. 

    Суд

    Я не стану как-то комментировать сумму морального и физического вреда, которую поначалу заявил инспектор, просто цифра – более 2 миллиардов рублей.

    Мне показалось, что судья задавал правильные вопросы, в том числе и пострадавшему инспектору. По версии обвинения, из-за того, что я не соблюдал безопасную дистанцию до идущего впереди автомобиля, я ограничил свою обзорность и не мог видеть сотрудника ГАИ.

Судья спросил у инспектора, видел ли он силуэт водителя, видел ли он того, кому отдавал знак остановиться, на что инспектор сказал, что “останавливал автомобиль”.

Кроме того, инспектор утверждал, что увидел тонировку на моем автомобиле (напомню, автомобиль темного цвета).

    На вопрос судьи о том, как бы он останавливал нарушителя в такой ситуации, напарник пострадавшего, ответил, что полностью остановил бы машины в первой полосе, затем – во второй, затем – в третьей.

    Сбитый мною инспектор сказал, что действовал в полном соответствии со 155-м приказом, утверждающим Инструкцию об организации деятельности подразделений ДПС ГАИ.

Как-то на первом заседании наш адвокат попытался задать вопрос по конкретному пункту (номер 50), который напрямую запрещает инспектору подавать сигнал об остановке в местах, где по ПДД остановка и стоянка запрещены, но вопрос был отклонен, а нам сказали, что мы к этому еще вернемся.

Пытались мы спросить и о том, почему патрульный автомобиль ГАИ стоял так, что его не было видно приближающимся водителям. Но впоследствии к обсуждению соответствия действий инспектора 155-му приказу мы так и не вернулись. И в целом практически все вопросы с нашей стороны, которые касались действий сотрудника, судом отклонялись.

    И еще один штрих. Буквально недавно мне все-таки выписали протокол за превышение скорости в тот день. Я его, конечно, обжаловал, потому что мою скорость в 119 км/ч во всех материалах дела доказывали лишь показаниями инспектора.

    Что дальше

    На данный момент мы еще не получили от суда мотивировочную часть по вынесенному вердикту, а знаем лишь то, что я “признан виновным в нарушении части 2 статьи 317 УК РБ”. В течение месяца я должен выплатить потерпевшему 200 млн рублей.

У меня нет таких денег, кроме Opel Vectra, у меня нет никакого имущества. На иждивении маленький ребенок, жена в отпуске по уходу за ним. Исполнение наказания должно быть произведено через 10 суток после объявления приговора.

Но мы однозначно будем обжаловать такое решение суда.

    Я чувствую за собой вину, готов понести соизмеримое моему проступку наказание, я готов возмещать моральный и физический вред, если его сумма и сроки будут адекватными моему финансовому положению. Все-таки травмы, которые получил сотрудник ГАИ, были на самом деле серьезными. Но я не понимаю, почему действиям инспектора не дана вообще никакая оценка…

Источник: https://autogrodno.by/addnews/22-news/2/9446-sud-po-dtp-s-inspektorom.html

Суд над водителем, задавившим трехлетнюю Машу: прокурор проcит 2 года колонии, а мама малышки – 140.000$ за моральный ущерб

Стоит ли судится с водителем автомобиля, который сбил моего брата?

Во вторник в суде Московского района столицы начался суд над водителем, который в начале лета сбил трехлетнюю девочку на улице Розы Люксембург. Напомним, трагедия произошла 17 июня во дворе двухэтажной хрущевки.

В обеденное время дедушка гулял с двумя внучками во дворе. Дети сидели в машине и слушали музыку. Потом пятилетняя девочка попросилась в песочницу, младшая Маша рванула за ней. В этот момент ее и сбил автомобиль.

Девочку в тяжелейшем состоянии отвезли в больницу, где ночью она скончалась.

За рулем автомобиля был 36-летний Артур Цурко, живущий в соседнем доме. Он работал слесарем-сантехником в ЖЭСе, который обслуживает дом, где живут бабушка и дедушка маленькой Маши. По данным ГАИ, водитель был трезв.

– Я вообще принципиально не пью со времени смерти своего брата, – признался Артур в ходе заседания. Впрочем, в 1997 году Артура лишали прав на три года. – Я ехал по двору со скоростью 5 – 10 км/ч, – рассказал обвиняемый об обстоятельствах аварии. Передо мной пробежала девочка.

И тут под колеса выбежал еще один ребенок, я заметил его в последний момент – припаркованные во дворе дома машины не позволили вовремя увидеть ребенка. Тут же подбежал пожилой мужчина и начал кричать, чтобы я отъехал назад. Я отъехал и увидел лежащую на асфальте девочку. Тут же вызвал «скорую», а потом и милицию.

Я признаю свою и вину и раскаиваюсь.

По версии следователей, причинами аварии стали невнимательность и неосмотрительность водителя к окружающей дорожной обстановке и ее изменениям. Виктор ГИЛИЦКИЙ

На суде выступили родители потерпевшей девочки – 32-летний Сергей Рыбаков и его супруга. Они держатся хорошо, но видно, что воспоминания о том трагическом дне даются им тяжело.

– В какую сумму вы можете оценить ваш моральный ущерб? – спросил судья у родителей погибшей девочки.

– Никакие деньги не вернут Машу, – едва сдерживая слезы, сказала Ольга. Семья погибшей пока не решила, какой меры наказания заслуживает водитель. – Но права нужно однозначно забрать на максимальный срок. Остальное – на усмотрение суда.

Сумму морального ущерба родители решили сообщить позже.

По версии следователей, причинами аварии стали невнимательность и неосмотрительность водителя к окружающей дорожной обстановке и ее изменениям.

В результате следственного эксперимента выяснилось, что водитель превысил скорость на 4 км/ч, поскольку ограничение скорости в жилой зоне – 20 км/ч.

– На проезжей части дворовой территории были припаркованные автомобили, не позволяющие контролировать дорожную обстановку, – считает сторона обвинения. – Однако водитель не принял все меры по обеспечению безопасности пешеходов, снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, исключающие вероятность наезда на ребенка.

Выяснилось так же, что, заезжая во двор, водитель проехал под знак «Въезд запрещен, кроме жителей домов 130, 132, 134» (сам обвиняемый живет в соседнем доме 138). Действия обвиняемого квалифицированы по ч. 2 ст. 317 УК РБ. По ней водителю может грозить лишение свободы на срок до пяти лет.

«Сын принес на место трагедии цветы, но его попросили убрать их»

Затем суд заслушал свидетелей.

– Я гулял с внучками, – рассказал дедушка погибшей Маши. – Старшая училась кататься на велосипеде под моим присмотром, младшая сидела в машине. Потом старшая попросилась в песочницу, я разрешил.

Она перешла проезд, и тут младшая рванула за ней. Все произошло в считанные секунды. Достать Машу из-под машины было невозможно, я попросил водителя отъехать назад.

Подоспевшая соседка-терапевт начала оказывать первую помощь, а водитель стал кричать на меня и ругаться матом.

После этого выступила мать обвиняемого, которая была с ним в машине в тот момент:

– Матом он не ругался, и сильно переживал. Вызвал скорую. К пострадавшей девочке он не подходил, поскольку не мог оказать ей никакой помощи, – сказала Лариса Цурко. – На следующий день он принес на место трагедии цветы, но родственники погибшей Маши попросили их убрать.

Потом по просьбе адвоката обвиняемого, в суде выступила мастер ЖЭСа, где работает водитель. Она положительно охарактеризовала его как человека и сотрудника. Затем выступили соседи Артура.

Так же суд изучил письменные материалы дела: схемы и протоколы осмотра места ДТП, результаты исследований. Когда судья стал перечислять результаты осмотра одежды Маши – синего платьица, зеленой маечки и розовых колготок – мама девочки едва сдержала слезы.

Экспертиза установила, что машина была полностью исправна. В результате следственного эксперимента выяснилось, что водитель мог предотвратить ДТП если бы увидел девочку не позже чем за 2 секунды. По данным следствия, у водителя было 2-2,75 секунды.

Ближе к вечеру матери погибшей Маши стало плохо, и она попросила пятиминутный перерыв. Затем заседание продолжилось.

– Ребенка не вернуть, – едва сдерживая эмоции сказала мама Маши. – У второго ребенка тяжелая психологическая травма. Старшей дочери постоянно напоминают о Маше – и дети во дворе, и некоторые неадекватные родственники. Я была в шоке от того, что обвиняемый не принял никаких мер к спасению ребенка.

По словам для восстановления ей с супругом понадобится переезжать в другое место. Моральный ущерб своей семьи Ольга оценила в 1,5 миллиарда рублей.

– Это очень большие деньги, – заявил обвиняемый. – Я не выплачу такие деньги до конца своей жизни. Продать мне нечего, и взять такие деньги негде.

Прокурор просит назначить обвиняемому наказание в виде двух лет лишения свободы в условиях колонии-поселения, лишения автомобильных прав на пять лет и конфискацию автомобиля в доход государства.

– Еще раз приношу извинения и приношу искренние соболезнования семье погибшей Маши, – сказал в своем последнем слове обвиняемый Артур Цурко. – Хочу, чтобы все понимали – это произошло неумышленно, я этого не хотел.

Я прошу суд принять решение о вынесении разумного наказания. Я хочу остаться при своей работе и выплачивать иск. Прямо сегодня я готов заплатить 50 миллионов рублей. Еще 30-40 миллионов заплачу, когда продам машину.

После этого суд взял паузу на 7 часов. О том, какой приговор вынес суд по этому резонансному делу, читайте здесь.

Источник: https://www.kp.by/daily/26291/3169768/

Я сбил пешехода: кто виноват и что делать?

Стоит ли судится с водителем автомобиля, который сбил моего брата?

18.05.2019 | 32985 просмотров

Любое ДТП несет в себе мало приятного. Но одно дело царапины на кузове или оторванный бампер. Совсем другое — когда в «замес» попадает пешеход. Сбить человека — страшный сон для любого водителя.

Есть немаленькие шансы сесть в тюрьму, даже если ехал себе спокойно и ничего не нарушал, а пешеход внезапно вынырнул из темноты прямо под колеса. Но многое зависит от того, как поведешь себя после аварии.

Давайте разбираться.

Алгоритм действий

По Правилам дорожного движения при любом ДТП надо первым делом остановиться, включить аварийную сигнализацию, выставить знак аварийной остановки (не менее 15 м от транспортного средства в населенных пунктах и 30 м — вне населенных пунктов), проверить состояние здоровья других участников движения и при необходимости оказать первую помощь.

В сети полно роликов, в которых после ДТП водитель выходит и как ни в чем не бывало начинает осматривать повреждения на своем авто. Пешеход в этот момент лежит на асфальте, корчась от боли.

Такие видео всегда вызывают праведный гнев пользователей и требование линчевать водилу. Оправданий такому поведению быть не может.

Поэтому запомните святое правило: при любом происшествии первым делом подойдите и окажите помощь пострадавшему, а уж потом разбирайтесь со своей машиной. Это правильно и с точки зрения закона, и просто по-человечески.

Поможет аптечка и знание элементарных правил оказания первой помощи. Этому учат в автошколе, но со временем многое забывается. Полезно ознакомиться с практическим пособием от МЧС России.

Тут главное не наломать дров. Если есть подозрения на перелом или другие серьезные травмы, не стоит тянуть бедолагу на обочину или сажать в свою машину. Вызовите скорую. Самостоятельно транспортировать человека в медицинское учреждение следует только в самом крайнем случае (безлюдное место, отсутствие связи) или если серьезных травм по всей видимости нет.

С пешеходом разобрались. Теперь надо вызвать полицию (тел. 02 или 112) и сообщить о случившемся. А дальше следовать указаниям дежурного. При серьезных помехах движению можно зафиксировать схему ДТП и убрать машину с проезжей части (конечно же, это не распространяется на случаи причинения тяжкого вреда пешеходу и уж тем более летальный исход).

Не поленитесь сделать фото и видео с места ДТП, зафиксировать положение машины, длину тормозного пути, состояние дороги, наличие помех, если они есть. Это поможет защитить свои права, если дело дойдет до суда. Когда будут составлять протокол, внимательно ознакомьтесь с содержанием данного документа, если есть возражения — пусть их зафиксируют.

Обменяйтесь контактами с очевидцами происшествия. Не забудьте про страхового комиссара или знакомого юриста, если таковые имеются. В таких случаях обращаться за поддержкой лучше к квалифицированным людям, а не только звонить друзьям и родственникам.

Степень вины

Начнем с наихудшего сценария — вы сбили человека на «зебре». В этом случае 99% водителей несут ответственность. Наказания прописаны в статье 12.24 КоАП РФ. Причинение легкого вреда здоровью потерпевшего — штраф в 2500–5000 руб. или лишение прав на срок 1–1,5 года. При средней тяжести — штраф в 10 000–20 000 руб.

или лишение прав на 1,5–2 года. Легкий вред — это кратковременное расстройство здоровья (менее 21 дня) и утрата трудоспособности не более 10%, а средняя тяжесть — это длительные последствия (более 21 дня) и утрата трудоспособности менее чем на одну треть.

Более серьезные последствия относятся к тяжкому вреду, а это уже уголовная статья (ст. 264 УК РФ, ч. 1 и 2), предусматривающая широкий спектр наказаний вплоть до четырех лет лишения свободы (если водитель был нетрезв).

В случае смертельного исхода водителю грозит до пяти лет тюрьмы, а если деяние совершено по пьяной лавочке, то сесть можно и на семь лет (ст. 264, части 3 и 4 УК РФ).

Если травм нет, но есть имущественный ущерб (например, порванная куртка или разбитый телефон), или в случае когда травмы совсем малозначительные (легкие ушибы, ссадины), то можно оперативно уладить вопрос с потерпевшим, расплатившись на месте.

«Год назад ехал на Логане и на “пешеходнике” зацепил парня. Вечер, пробка, рядом остановка, куча народу. Сначала здорово испугался, потому что он упал прямо перед машиной и потом с трудом встал, жалуясь на ногу. Отвез в больницу. Вышли из машины, а он говорит, что уже ничего не болит. После этого довез до дома, закинул на карту 5000 рублей за испачканный пуховик и моральный ущерб.

Пожали друг другу руки и разошлись мирно», — делится своим опытом Борис. С одной стороны, водитель быстро уладил инцидент и загладил свою вину перед человеком, не доводя дело до протокола и официального штрафа. С другой — не позаботился о банальной расписке о том, что пострадавший не имеет претензий.

Борису повезло, попался порядочный пешеход, а вот наш следующий герой оказался в менее приятной ситуации.

«Ехал после работы по своему микрорайону, сворачивал во двор. Несколько пацанов бегали, играли, один из них угодил прямо под колеса.

Спасибо шипам, моментально остановился, выскочил, вытащил пацана чуть ли не из-под бампера. Ребенок целый и невредимый, но в шоке. Вокруг уже толпа.

Через 10 минут пришел отец, все ему объяснил, он вошел в положение и не стали никого вызывать. В качестве компенсации дал ему тысячу и уехал.

Через два дня подошел тот самый отец, говорит, мол, жена хочет писать на меня заявление. Оказалось, что мать ребенка узнала про инцидент, устроила разбор полетов и вставила мужу за то, что оставил меня безнаказанным.

У мальчика сразу же нашлись таинственные синяки — якобы от удара автомобиля. Я сразу подтянул хорошего адвоката, нашел свидетелей. Отец выступал в роли дипломата, долго извинялся за неадекватную жену и в одном из диалогов промелькнула заветная цифра.

Отдал я им десять тысяч, только на этот раз все официально, со всеми расписками. Вот такой урок на будущее».

В расписке должно быть четко прописано, что пострадавший не имеет к водителю никаких претензий, ущерб ему компенсирован, от вызова экстренных служб он отказывается. Личные данные, дата, подпись.

Наглость — второе счастье

Случаи вымогательства — не редкость в подобных ситуациях. Известны пешеходные автоподставы, когда пешеход буквально бросается под колеса машины и требует компенсацию на месте. Против таких деятелей помогает бороться видеорегистратор или показания свидетелей. Если вы сможете доказать, что пешеход кинулся умышленно, то с вас снимут обвинения.

Бывают случаи, когда жертва явно преувеличивает степень полученных травм. Или сперва не предъявляет никаких претензий, а потом внезапно инициирует судебные баталии. Как в следующем примере.

«Год назад на переходе сбил женщину. Протокол, полиция, скорая — все как надо. Диагноз врачей — ушиб мягких тканей. Из больницы отпустили тут же.

Однако муж и мать заставили ее повторно обратиться в медучреждение и провести там пять дней “на обследовании” в поисках переломов. Снова вердикт врачей, что все в порядке. Через месяц еще одна попытка, найденный якобы ушиб и даже мини-операция.

Дама предлагала разойтись за 220 000 рублей, я, конечно же, отказался. Суд лишил меня прав на полтора года. Основной мотив — утрата трудоспособности и отсутствие на рабочем месте в течение трех недель, пока шли эти самые “обследования”.

При этом официально она вообще не работала! Недавно семейство подало иск о компенсации вреда на сумму около ста тысяч. История длится уже год и конца-края пока не видно», — признается Дмитрий.

Если с вас требуют явно завышенную компенсацию и провоцируют на конфликт, единственное, что поможет — железные нервы. А еще хороший юрист.

Если нарушает пешеход

В случае, если пешеход попал под колеса, переходя проезжую часть в неположенном месте, водитель также несет ответственность, но шансы на оправдание повышаются. Смягчающими факторами могут стать затрудненный обзор, воздействие со стороны другого участника движения, неожиданный маневр самого пешехода. Последний пункт чаще всего и является причиной подобных ДТП.

Российские пешеходы иногда проявляют чудеса беспечности, особенно под воздействием крепких напитков. Молодежь любит пройтись через дорогу с наушниками, а прекрасный пол не оторвется от любимого Инстаграма, даже если надо перейти автомагистраль. Отдельная категория — пьяные «кегли», которым море по колено.

Суд примет во внимание факт алкогольного опьянения пешехода и сделает соответствующие выводы не в его пользу.

Существует заблуждение, что при подобных инцидентах за пределами дорог общего пользования действуют какие-то другие правила. Нет. Людей сбивают и на парковке супермаркета, и на проселочной дороге в глухой деревне. В любом случае первым делом спрос будет с водителя, вне зависимости от того, где случилось ДТП.

Казалось бы, анекдоты про аварию «шестисотого» Мерседеса и «Запорожца» ушли в прошлое, но в нашем государстве закон един не для всех, а на местах случаются перегибы.

Поэтому рассмотренные в статье меры наказания могут запросто корректироваться в ту или иную сторону, в зависимости от степени коррумпированности судьи, а также статуса и должности участников ДТП.

Даже резонансные ДТП, разлетающиеся по соцсетям и привлекающие СМИ, не являются залогом справедливого судебного вердикта.

Никто не застрахован от неприятного инцидента с пешеходом. Главное, не поддаваться панике и ни в коем случае не покидать место аварии. Соблюдайте ПДД, будьте максимально внимательны за рулем, пользуйтесь видеорегистратором.

Если столкновение неизбежно, не жалейте железо, человеческая жизнь и здоровье дороже (собственная свобода — тоже).

Лучше увести автомобиль в бордюр или ограждение, чем потом месяцами бегать по судам, оплачивать лечение пострадавшего или, не дай бог, нести уголовную ответственность.

Источник: https://www.drom.ru/info/misc/66744.html

Вопрос права
Добавить комментарий