Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?

«Разумного объяснения этому нет. Какой‑то бред». Прокуратура уже год не позволяет закрыть дело тверяка, первым попавшего под декриминализацию 282‑й статьи

Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?

20 июля 2018 года менеджер одной из московских компаний Сергей Соколов, как обычно, собирался на работу. Около шести часов утра в дверь его съемной квартиры в подмосковных Люберцах начали колотить — незнакомцы кричали, что они водопроводчики, вспоминал Соколов.

Когда он открыл дверь, внутрь ворвались шесть человек в масках. Соколова в одних трусах поставили лицом к стене, а затем провели обыск, во время которого изъяли три мобильных телефона, ноутбук и планшет.

Так он узнал, что стал подозреваемым по части 1 статьи 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды по признакам национальности или принадлежности к какой-либо социальной группе).

Позже Соколов рассказывал, что во время обыска полицейские зачем-то спрашивали у него, связан ли он как-то с запрещенным в России «Правым сектором», а также интересовались его отношением к политику Алексею Навальному. После обыска его в сопровождении оперативника Центра «Э» Романа Изусина отвезли в Тверь, где Соколов раньше жил и был зарегистрирован. Еще в дороге ему предложили признать вину.

Судя по материалам уголовного дела, сотрудник тверского Центра «Э» Роман Изусин обратил внимание на аккаунт Сергея Соколова в августе 2017 года. По запросу полицейского «ВКонтакте» предоставила данные о Соколове, включая список IP-адресов, которые он использовал.

Изусин при понятых сделал скриншоты опубликованных на странице демотиваторов и картинок и отправил их на лингвистическую экспертизу доктору филологических наук Тверского государственного университета Юрию Варзонину, который подтвердил «наличие признаков преступления, предусмотренного ч. 1 статьи 282 УК РФ».

Когда-то, по словам Соколова, он сам был студентом у профессора Варзонина.

На экспертизу было направлено несколько репостов, которые Соколов сделал с декабря 2015 года по август 2017 года.

В частности, на одной из картинок президент Владимир Путин стоит за кафедрой, на которой изображен герб Третьего рейха, а за его спиной видна часть свастики.

Еще на одном фото изображена няня Гюльчехра Бобокулова, отрезавшая голову четырехлетней девочке, с подписью: «Свободу герою! Гюльчехра Бобокулова святая и герой России».

Однако в итоге основанием для возбуждения дела стал только видеоролик под названием «Алексей отказался быть русским! Стыдно быть русским». На записи продолжительностью чуть больше минуты мужчина за кадром рассказывает, что он против «политики путинской», и что «ему стыдно быть русским и иметь российский паспорт». Паспорт он выбрасывает в мусорное ведро.

Именно в этом видео, согласно заключению другой, комплексной психолого-политолого-лингвистической судебной экспертизы, назначенной уже Следственным комитетом, «имеются лингвистические и психологические признаки возбуждения вражды и ненависти, унижения достоинства русских, граждан РФ как группы лиц, выделенных по признаку национальности, происхождения». Эту запись Соколов разместил у себя на странице 15 декабря 2015-го, почти за два с половиной года до возбуждения уголовного дела, когда еще жил в Твери.

Следствие направило на экспертизу и другие посты Соколова во «ВКонтакте», которые изначально не заинтересовали оперативника Центра «Э».

Среди них оказалась и статья журналиста Аркадия Бабченко «Особенности российского протеста» — в ней эксперты усмотрели призывы к массовым беспорядкам.

В картинке с изображением Владимира Путина и надписью «Виновен в убийстве тысяч украинцев! Расстрелять!», по мнению экспертов, можно найти «лингвистические и психологические признаки побуждения» к казни Владимира Путина.

Такой же призыв эксперты нашли и в клипе «Убей президента» группы «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля». Некоторые песни «Ансамбля» признаны экстремистскими («Убей президента» в их число не входит), хотя ее лидер Александр Константинов и говорил, что все их творчество — пародия, в том числе на экстремистов и радикалов.

Еще одним видеороликом, вызвавшим вопросы у следствия, оказался клип Вячеслава «Вячи» Елисеева «Убить президента». Из-за этой песни, заканчивающейся словами «Путин будет казнен», музыканта и бывшего юриста входящего в структуру «Ростеха» завода Елисеева обвиняют призывах к терроризму, недавно его дело передали в суд.

Впрочем, эксперты пришли к выводу, что все эти материалы не только не содержат признаков возбуждения вражды к русским, но и не призывают к террористической деятельности. В итоге единственным эпизодом, который лег в основу уголовного преследования, осталось видео с выбрасыванием российского паспорта в мусорное ведро.

«Я на самом деле публиковал картинки. Я от них не отказываюсь. В этих изображениях нет ничего ужасного. Сарказм, юмор на политические темы, сатира, но никак не экстремизм, — говорил Соколов «Радио Свобода».

— Я, как и любой человек, имею право искать интересную мне информацию из источников, альтернативных федеральным телеканалам. Я имею право делиться этой информацией. А кто не хочет, пусть не читает.

Покушаться на это право — значит покушаться на свободу слова и получения информации. И на свободу мысли даже».

На первом допросе Сергей Соколов полностью признал вину, раскаялся в содеянном и извинился «за свои действия».

В показаниях задержанного говорилось, что он понимает что «фактически является экстремистом», а картинки, музыку, видеозаписи и тексты он выкладывал «умышленно».

По словам Соколова, перед допросом следователь Дамир Чудров предложил ему подписать «напечатанное признание», предупредив, что оправдательных приговоров по таким делам нет, а максимальное наказание, которое ему грозит, это штраф в 30 тысяч рублей.

Вскоре от признания вины Соколов отказался. «Ему толком ничего не разъяснили и ничего не объяснили. И он не понимал, что от него хотят, — рассказывает «Медиазоне» адвокат правозащитной группы «Агора» Ильнур Шарапов, представляющий интересы Соколова.

— Там был адвокат по назначению, который толком [тоже] ничего не объяснил. Сергей очень далекий от права и юриспруденции [человек], поэтому ему лапши на уши понавешали. Типа: ага, пользовался “ВКонтакте”, ну вот и все. Я уже [потом] объяснил, что по чем, в чем его конкретно обвиняют, что такое экстремизм.

Он понял, что это совсем не то, в чем он признался».

Декриминализация и пустота

Осенью 2018 года на фоне постоянного роста резонансных уголовных дел о записях и репостах в соцсетях президент Владимир Путин внес в Госдуму законопроект, который частично отменил уголовную ответственность за возбуждение ненависти либо вражды без отягчающих обстоятельств. Теперь за впервые совершенное нарушение наступает административная ответственность (20.3.1 КоАП) , а уголовное дело по части 1 статьи 282 УК может быть возбуждено только за повторный проступок в течение года.

Госдума этот законопроект приняла, и уже 28 декабря его подписал президент. В тот же день стало известно, что Следственный комитет закрыл первое после частичной декриминализации статьи дело о репостах — это оказалось дело Сергея Соколова.

В постановлении было сказано, что причастность Соколова к совершению преступления «установлена в полном объеме», однако дело прекращают в связи с изменением законодательства.

Об этом Ильнура Шарапова уведомил следователь, пообещав, что постановление передадут Соколову в январе 2019 года после того, как документ утвердит прокуратура.

Но ведомство этого делать не стало, потребовав, чтобы СК провел дополнительное расследование.

По словам Ильнура Шарапова, уголовное дело против Соколова должно было быть закрыто еще до частичной декриминализации.

Дело в том, что 20 сентября Верховный суд внес изменения в свое постановление о судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности, в котором обращал внимание судей, что для уголовного дела недостаточно просто разместить материал, содержащий признаки экстремизма — необходимо доказать, что при этом у человека был умысел на нарушение основ конституционного строя, возбуждение ненависти или унижение достоинства человека или группы лиц.

«В принципе, нам было достаточно этого постановления, чтобы следователю показать, что надо прекращать дело.

Потому что было много различных обстоятельств: что это было в первый раз, что это единственный случай, и что по сути действия Соколова не попадают под понятие экстремизма.

То есть мотива на разжигание вражды и ненависти у него не было и целей экстремизма он не ставил перед собой», — объясняет Шарапов. СК же, по словам адвоката, решил дождаться, когда 282-ю статью частично декриминализируют.

После того как прокуратура в начале февраля 2019 года в первый раз отменила постановление о прекращении уголовного дела, его передали другому следователю. Тот прекратил преследование Соколова по тем же основаниям, что и его коллега.

Прокуратура вновь ответила отменой. На это раз ведомство не устроил тот факт, что из изложенных Следственных комитетом доказательств не следует «с достаточной определенностью» наличия в действиях подозреваемого состава преступления.

«Прокуратура говорит, что следствием не добыто достаточных доказательств совершения Соколовым преступления, поэтому надо собрать еще», — говорит Шарапов.

В частности прокуратура потребовала, чтобы следователь осмотрел переписку Сергея Соколова по электронной почте и в его аккаунте «ВКонтакте» для получения сведений о распространении экстремистских взглядов, «направленных на возбуждение ненависти и вражды и унижения достоинства русских». Также следователю поручили допросить знакомых и родственников Соколова, с которыми он мог обсуждать свои взгляды.

В апреле 2019 года производство по делу опять возобновили, а затем вновь прекратили. В мае, августе и октябре ситуация повторилась: Следственный комитет и прокуратура весь год пересылали дело друг другу. В очередной раз расследование возобновили в ноябре 2019-го.

«Прокуратура могла бы и сразу прекратить дело, если по нему действительно нет состава и доказательной базы. А тут как бы состав есть, и с учетом разъяснений ВС РФ надо подсобрать доказательств и подтянуть дело под эти самые разъяснения», — отмечает адвокат.

Сергей Соколов, несмотря на декриминализацию, находится в статусе подозреваемого уже почти полтора года, а жалобы в прокуратуру Тверской области и Генпрокуратуру на ситуации никак не повлияли.

«Туда-сюда мотают это дело. Причем следователь, понятное дело, тоже ничего не делает. Месяц прошел, который был дан на доследование, он опять новое постановление выносит. У меня разумного объяснения этому нет. Какой-то бред», — говорит Ильнур Шарапов. Если прокуратура вновь отменит постановление СК о прекращении дела, адвокат собирается обжаловать его через суд.

Сам Соколов продолжает работать менеджером по браку в одной из московских компаний. Изъятый во время обыска ноутбук, с которого он постил у себя на странице демотиваторы и видеоролики, не вернули до сих пор.

Редактор: Егор Сковорода

Источник: https://zona.media/article/2019/12/24/sokolov

Почему следователи смогут чаще закрывать уголовные дела

Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?

Если о качестве работы следователя не будут судить по количеству дел, переданных в суд, ему станет проще закрывать дела, не имеющие судебной перспективы

Выступая на коллегии МВД, Владимир Путин в числе прочего предложил обсудить «предложение экспертов» считать успешно оконченными следователями и дознавателями не только те дела, что переданы в суд, но и те, которые прекращены на стадии следствия по нереабилитирующим основаниям.

Будучи одним из «экспертов», которые много лет говорят о необходимости этой меры, не могу не радоваться.

На первый взгляд может показаться, что перед нами обычная история: первое лицо демонстрирует глубокое знание отраслевых проблем и предлагает что-то узкое и техническое, чтобы все оценили глубину его заботы о нуждах очередных сталелитейщиков или доярок. Но в данном случае это не так.

Обсуждаемое предложение (а для его реализации достаточно внести поправки в ведомственные инструкции) далеко не такая мелочь, как кажется. Для начала следует разобраться, в чем его суть.

Главным показателем для всех правоохранительных органов является раскрываемость. О ней говорил в том же выступлении и президент, перепутав по ходу долю раскрытых (57%) и долю нераскрытых (43%) преступлений. Эта путаница, кстати, отдельно говорит о том, что показатель этот давно стал скорее фетишем, чем содержательной характеристикой.

За минувшую четверть века отказ от этого показателя декларировался более десяти раз, но во всех ведомственных актах он по-прежнему жив, меняются только названия. В целом это не самый ужасный показатель в системах оценки отечественной полиции, просто самый известный. На первый взгляд главное его преимущество — простота.

Доля раскрытых — это доля тех дел, где был найден злодей. Но на самом деле все сложно. Считать эту долю можно десятками разных способов, и в зависимости от того, какие правила вычисления доли этих самых раскрытых мы установим, будет существенно меняться поведение всей правоохранительной системы.

Вот об изменении этих правил и шла речь в выступлении президента.

Количество нераскрытых дел — это вещь более или менее понятная: это дела, по которым не был установлен подозреваемый и которые были приостановлены (есть такая юридическая процедура) в связи с этим.

Казалось бы, все просто: считаем долю приостановленных от всех возбужденных дел, получаем долю нераскрытых и дальше живем счастливо. Когда-то такая модель расчета использовалась, но у нее был существенный минус.

Следователи и дознаватели годами держали дела в производстве, не приостанавливая и не завершая, чтобы не ухудшать своих показателей. Значительная часть их сил уходила на имитацию следственной работы по этим делам, которая обозначала бы, что приостанавливать дело рано.

Поэтому от такой практики ушли, перейдя к оценке по доле дел, завершившихся установлением виновного. Дела, в которых не появился подозреваемый, так и оставались нераскрытыми, но теперь следователь не боялся официально объявлять их таковыми и приостанавливать.

Но уголовное дело, даже если в нем появился подозреваемый, может иметь несколько исходов. Самый частый — оно может быть направлено в суд. И по нынешней системе отчетности именно такие и только такие дела и пойдут «в зачет» следователю или дознавателю.

Однако, кроме того, следователь может прекратить дело по реабилитирующим основаниям, по сути, оправдав подозреваемого.

Такие дела рассматриваются ведомством как однозначный провал и ошибка следователя: ведь он сначала предъявил обвинение, а потом реабилитировал подозреваемого, по сути, необоснованно обвинил человека.

О том, насколько это правильно, разговор отдельный, но в результате таких «оправдательных» исходов доли процента. Однако кроме передачи в суд и реабилитации следователь имеет возможность прекратить дело по нереабилитирующим основаниям.

В российском уголовно-процессуальном законе, как почти и во всех современных юрисдикциях, предусмотрена возможность прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям — за примирением с потерпевшим или деятельным раскаянием (есть и другие опции, но эти главные).

Грубо говоря, предполагается, что если преступник возместил ущерб и сделал так, что у потерпевшего нет к нему претензий, то дело можно прекратить не доводя до суда, хотя у подозреваемого и останется запись «привлекался к уголовной ответственности».

Это вполне разумный механизм, который создает для преступника стимулы к тому, чтобы компенсировать причиненный вред, что по большому счету важнее, чем наказание от имени государства.

Конечно, в делах об убийстве «примириться» с родственниками убитого и уйти от наказания не получится: закон устанавливает ограничения на примирение для тяжких и особо тяжких преступлений, но для большинства провинностей такая опция есть.

Павел Лисицын / РИА Новости

Однако, как мы разобрались выше, следователю такой исход не нужен: он не улучшает его показатели. В результате следователь передает дело в суд. И дело уже в суде завершается примирением без собственно рассмотрения.

В первом полугодии 2017 года таких дел было 19,8% от всех рассмотренных судами. Понятно, что какая-то доля потерпевших/подозреваемых приходит к решению примириться уже в суде. Но эта доля невелика.

Обычно все уже понятно на стадии следствия, и следователь прямо говорит: в суде примиритесь и разойдетесь (и тут он в своем праве, прекращать или не прекращать дело, это его решение).

На стадии следствия же было прекращено лишь около 15%, причем в эти проценты входят и дела, которые нельзя было не прекратить в связи с истечением срока давности, в силу амнистий и изменений уголовного закона и т.д., то есть ситуации, когда у следователя не было выбора.

Получается, что суды рассматривают дела, разбирательство по которым не нужно никому. Возникает дополнительная нагрузка на суды: ведь дело все равно нужно зарегистрировать, уведомить стороны о времени и месте рассмотрения, провести хотя бы одно заседание, оформить решение.

Избыточно работает и прокуратура: ведь нужно получить обвинительное заключение или обвинительный акт, проверить дело, утвердить и направить в суд.

Следователь тоже готовит дело (может быть, и не так тщательно, понимая, что содержательно никто разбираться в нем не будет), соблюдая все основные формальности.

Наконец, ни потерпевшему, ни подозреваемому нет никакого дополнительного удовольствия от того, что они знакомятся с обвинительным заключением, а потом идут в суд. В общем, проблемы для всех, и только потому, что в ведомственном акте МВД неудачно сформулирован показатель, который определяет успешность работы следствия.

Таким образом, небольшой, незаметной мерой можно облегчить жизнь сотням тысяч людей ежегодно.

Понятно, что в этой ситуации могут возникнуть и негативные эффекты: у следователя появляются стимулы для того, чтобы давить на потерпевшего, склоняя его к примирению, ведь это облегчает его работу, давая такие же показатели, как и направление дела в суд.

Однако учитывая, что отечественная прокуратура склонна любую ситуацию, отличную от передачи дела в суд, изучать под микроскопом (одних только отказов в возбуждении уголовного дела отменяется почти четверть), этот риск не очень велик.

Источник: https://www.rbc.ru/newspaper/2018/03/05/5a97c3db9a794751b603c92e

Прокуроры смогут сами закрывать уголовные дела

Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?

Уже в ближайшее время прокуроры могут вновь получить возможность самостоятельно закрывать сомнительные и «сырые» уголовные дела, которые передают им для утверждения и направления в суд следователи.

Верховный суд поддержал законопроект с соответствующими поправками, которые были внесены сенатором Константином Цыбко, который сегодня уже лишен статуса члена СФ.

По мнению экспертов, это новшество изменит расстановку сил в уголовном производстве в пользу прокуратуры и позволит поднять качество следствия.

Поводом для законопроекта стала неоднозначная ситуация во взаимоотношениях между прокуратурой и следствием при расследовании уголовных дел.

В 2007 году был создан Следственный комитет, после чего у прокуроров отобрали полномочия возбуждать и закрывать уголовные дела.

Сейчас прокуроры надзирают за следствием, в случае нарушений могут отменить постановление о возбуждении дела или порекомендовать прекратить уголовное преследование за отсутствием доказательств или состава преступления.

Если при утверждении уголовного дела по окончании расследования прокурор видит, что дело «сырое» или с нарушениями, он может лишь вернуть его обратно для дополнительного расследования и устранения нарушений.

Это приводит к тому, что многие уголовные дела, возбужденные по сомнительным основаниями или с нарушениями, годами кочуют между следствием и прокуратурой или находятся в подвешенном состоянии — их и не закрывают, и не расследуют.

Во время недавнего послания Федеральному собранию президент Владимир Путин отметил низкую эффективность следствия по экономическим делам. По его данным, за 2014 год из почти 200 тыс. уголовных дел до суда дошло лишь каждое пятое. Еще 15 тыс. из них развалились в суде.

Таким образом, приговором закончились лишь 15% изначально возбужденных дел.

Владимир Путин призвал прокуратуру активно использовать все имеющиеся у нее инструменты контроля за качеством следствия — закрывать неправомерно возбужденные дела, не допускать передачи в суд «сырых» дел, не поддерживать сомнительные обвинения в суде.

В поправках в Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) Константин Цыбко предлагает дать прокурорам больше полномочий по контролю за следствием. Для этого он предлагает дополнить ст. 221 УПК пунктом о том, что прокурор может сам закрывать уголовные дела.

Если поправка будет принята, прокуроры смогут закрыть дело, например, в случае раскаяния обвиняемого по нетяжким преступлениям, из-за отсутствия состава преступления, по истечению сроков давности или если дело было возбуждено в отсутствие заявления от потерпевшего.

Верховный суд уже направил в профильный комитет Госдумы по гражданскому, уголовному и процессуальному законодательству положительный отзыв.

«Предлагаемое расширение полномочий прокурора — одно из необходимых средств обеспечения прав обвиняемого, конституционного принципа равенства граждан перед законом и судом, — говорится в отзыве за подписью зампредседателя ВС Владимира Давыдова. — На основании изложенного представленный законопроект Верховным судом РФ поддерживается, замечаний и предложений по нему не имеется».

По мнению Давыдова, принятие этого проекта защитит права тысяч граждан, в отношении которых необоснованно возбудили уголовные дела. Также, по его словам, это повысит качество предварительного следствия и, в конечном счете, эффективность правосудия в целом.

С ним согласен и бывший зампрокурора Москвы, депутат Госдумы Юрий Синельщиков.

— Сейчас складывается такая ситуация, когда прокурору присылают дело с обвинительным заключением, он не видит в нем состава преступления, но закрыть дело не может, — рассказал «Известиям» Синельщиков, который сейчас занимает пост зампреда в комитете Госдумы по гражданскому и уголовному законодательству.

— Дело приходится возвращать следователю на доработку. Через пять дней следователь присылает это же дело, но в другой редакции, и таким образом дело ходит по кругу.

В Москве сейчас есть случай, когда гражданин, которого избила полиция, сам стал обвиняемым — прокурор уже целый год безуспешно добивается прекращения дела.

По словам Синельщикова, зачастую прокурорам приходится утверждать заведомо сомнительные дела, чтобы они больше не возвращались к следователю и ушли в суд. Уже в суде прокуратура отказывается поддерживать по нему обвинение и суд оправдывает обвиняемого.

По словам адвокатов, прокуроры, помимо того что исправляют процессуальные ошибки следствия, зачастую становятся единственным «фильтром», который не пропускает в суд дела, возбужденные по сомнительным обстоятельствам.

— Надзорное ведомство работает как корректор, обращая внимание следствия на ошибки, которые оно допустило, но подчас такими ошибками является грубая фальсификация доказательств со стороны следствия, — рассказал «Известиям» адвокат Иван Миронов. — В последние годы резко упало качество следствия, что отчасти связано с отсутствием должного контроля и возможностей у прокуратуры прекращать дело.

По словам Миронова, сейчас следователи понимают, что, даже если в обвинении найдутся серьезные несоответствия, дело им вернут для исправления ошибок. И опасности, что дело закроют, нет.

— А теперь им придется внимательнее относиться к своей работе, — пояснил адвокат. — Поэтому это очень нужный законопроект, который улучшит качество следствия и усилит ответственность как следователей, так и надзорных органов.

Все эксперты сходятся в том, что прокуратура от изменений только выиграет. По мнению адвоката Сергея Князькина, этот проект — отголосок старого противостояния прокуратуры и Следственного комитета.

— Это будет серьезным изменением баланса взаимоотношений следствия и прокуратуры, — рассказал «Известиям» адвокат Сергей Князькин. — О противостоянии между следствием и прокуратурой известно давно, и ярче всего оно проявилось в случае с «игорным делом», в котором были замешаны как раз представители подмосковной прокуратуры.

Князькин особо отметил, что изменения фактически наделяют прокуроров правом окончательного вердикта на любом этапе следствия. 

— Получается, что вся судьба расследования будет зависеть от прокурора, — отметил адвокат.

Примечательно, что сам автор проекта Константин Цыбко давно является фигурантом уголовного дела о взятке. В декабре 2014 года СКР предъявил ему обвинение по двум эпизодам преступлений по ч. 6 ст. 290 УК («Получение взятки»).

По первому эпизоду Цыбко обвиняется в том, что, будучи сенатором, взялся за 17,5 млн рублей помочь в назначении на пост главы администрации Озерского округа под Челябинском своего знакомого, Евгения Тарасова.

В другом случае, по версии следствия, Цыбко получил от магнитогорского предпринимателя Олега Лакницкого взятку в 10 млн рублей за лоббирование его бизнес-интересов. Сейчас уголовное дело Цыбко рассматривается в суде.

25 июня этого года сенатор был лишен иммунитета. Однако полномочия сохранил и 24 сентября 2015 года внес указанный законопроект. А еще через шесть дней, 30 сентября, его полномочия прекратились, и на посту сенатора от Челябинской области его сменил Олег Цепкин.

В октябре законопроект был одобрен на заседании комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству и был включен в план рассмотрения Госдумы на декабрь. Правовое управление ГД заключило, что Конституцию проект не нарушает, однако отметило ряд некорректных юридических формулировок в его тексте.

К примеру, юристы Госдумы сочли, что поправки содержат ряд избыточных отсылок к нормам УПК, которые фактически повторяют друг друга.

Источник: https://iz.ru/news/599415

Дело Ивана Голунова: журналист отправлен под домашний арест

Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?
Правообладатель иллюстрации Гердо Владимир/TASS

Никулинский суд Москвы отказался поддержать ходатайство следствия об аресте журналиста “Медузы” Ивана Голунова, которого обвиняют в попытке сбыта наркотиков. В качестве меры пресечения ему назначен домашний арест сроком на два месяца.

В субботу вечером Голунова привезли в суд из 71-й городской больницы, куда его ранее доставили на обследование. Врачи подозревали, что у журналиста может быть сотрясение мозга.

Согласно постановлению судьи, Голунов должен быть освобожден из-под стражи в зале суда. Ему будет запрещен выход за пределы помещения и общение с лицами, проходящими по делу. Журналисту также нельзя будет пользоваться никакими средствами связи.

Журналист-расследователь базирующегося в Латвии онлайн-издания “Медуза” Иван Голунов был задержан накануне в Москве. Его обвинили в покушении на сбыт крупной партии наркотиков. Сам он называет дело против него сфабрикованным.

Ранее прокуратура поддержала ходатайство следователя об аресте журналиста и его помещении в СИЗО.

“Ходатайство считаю законным, обоснованным и подлежащим удовлетворению”, – сказал представитель надзорного ведомства.

Иван Голунов заявил в суде о своей невиновности.

“Я никогда не употреблял наркотики, я ни в чем не виноват и готов сотрудничать со следствием, если оно будет придерживаться честных правил игры”, – сказал он на заседании суда.

У здания Никулинского суда собралась многочисленная группа протестующих против задержания журналиста. Как передают корреспонденты Би-би-си, люди скандируют “Свободу Ивану Голунову!” Сообщается о задержании нескольких человек у здания суда.

Ранее главврач 71-й больницы Александр Мясников заявил информагентствам, что Ивану Голунову провели все необходимые исследования, серьезных травм и переломов не обнаружено. Адвокаты и знакомые журналиста оспаривают эту информацию.

“Его осмотрел травматолог, терапевт, его осмотрел хирург, мы сделали компьютерную томографию головы, взяли на анализ кровь. По имеющимся данным, у нас нет оснований для дальнейшего пребывания его в госпитале”, – цитирует Мясникова РИА Новости.

Также, со слов главного врача больницы, невропатолог не нашел никаких отклонений, которые могли бы судить о сотрясении мозга. “Из того, что есть, мы видим ссадину на спине и гематому в области глаза”, – добавил Александр Мясников.

Пока Иван Голунов находился в больнице, в Никулинский суд поступило ходатайство следователя о заключении журналиста под стражу.

Image caption У здания суда, куда привезли Голунова, собрались представители СМИ и сторонники журналиста

В субботу задержанному накануне журналисту были предъявлены обвинения в покушении на сбыт крупной партии наркотиков. По вменяемой Голунову статье уголовный кодекс России предусматривает наказание от 10 до 20 лет.

Глава правозащитной организации “Агора” Павел Чиков ранее сообщил, что приехавший к журналисту врач выявил у Голунова сотрясение мозга.

Позже врач бригады скорой помощи, которая отвезла Голунова в больницу, сказал Интерфаксу, что у Голунова установлены многочисленные ушибы и ссадины, подозревается сотрясение мозга.

“Не понимает, что происходит”

“Гематома затылочной области волосистой части головы, множественные ссадины грудной клетки по передней и задней поверхности, ушиб 10-11 ребра, подозрение на закрытую черепно-мозговую травму и подозрение на сотрясение головного мозга”, – сказал врач.

Главный редактор радиостанции “Эхо Москвы” Алексей Венедиктов, который приехал в 71-ю больницу, сообщил, что во время обследования грудной клетки и головного мозга у Ивана Голунова были обнаружены скрытые травмы.

Правообладатель иллюстрации Гердо Владимир/TASS

“Сделаны КТ [компьютерная томография] грудной клетки и КТ головы, осмотрена брюшная полость. Обнаружены гематомы, ссадины, ушибы мягких тканей тела. Оказалось, что ему необходимо сделать прививку от столбняка. Сейчас дополнительно вызванные врачи, в частности рентгенологи, продолжают обследование”, – рассказал Алексей Венедиктов в эфире “Эха Москвы”.

Как рассказал Би-би-си адвокат Дмитрий Джулай, сотрудники полиции не пускают адвокатов к Ивану. Со слов адвоката, двое сотрудников полиции заходят с Иваном в кабинеты в больнице, остальные полицейские блокируют вход снаружи.

“Он до сих пор недообследован, его водят по всем кабинетам. Нам сотрудники полиции даже близко не дают подойти. Когда его водят по кабинетам, нам тоже не дают к нему подойти, просто в коридоре спросить, что с ним, не дают к нему обратиться. Все это время – когда он идет по коридорам – он в наручниках. Что происходит в кабинетах, я не знаю”, – рассказал Дмитрий Джулай.

При этом, по словам адвоката, у полиции нет законных оснований не пускать адвокатов к подзащитному.

“Требуют от нас доверенности. Не должно быть никакой доверенности. Адвокат действует на основании удостоверения и ордера. Ордер находится в деле у следователя. Это требование незаконное”, – говорит адвокат.

https://www.youtube.com/watch?v=LG-tWaIFXF4

По словам Дмитрия Джулая, его подзащитный выглядит очень плохо. “У него потерянный расфокусированный взгляд. Кажется, что он не понимает, что происходит, из-за того что он больше двух суток толком не спал, толком не ел, толком не пил”, – рассказал Би-би-си Дмитрий Джулай.

“Иван в очень плохом состоянии, он плохо держится на стуле… не понимает, что происходит, не воспринимает действительность. У него болезненная реакция на яркий свет. Я не врач, предполагаю, что это связано с сотрясением головного мозга, полученного после задержания”, – ранее заявил в беседе с Би-би-си адвокат Дмитрий Джулай.

“После его задержания, после его личного досмотра, Иван отказался подписывать протокол досмотра, поскольку ему отказали в вызове адвоката, и в связи с этим один из сотрудников полиции – со слов Ивана – начал оказывать на него психологическое давление, угрожать, оскорблять, кричать. И в результате нанес ему не менее одного удара кулаком по щеке. В результате чего у него получилась вот эта царапина – вероятно, от кольца”, – добавил адвокат.

Акции в поддержку

В субботу Никулинский суд должен был избрать Голунову меру пресечения, однако произойдет ли это теперь, не ясно. Комментаторы отмечают, что с момента задержания Голунова прошло более 48 часов, мера пресечения ему не была избрана, а значит, по закону он должен быть освобожден.

Общественный совет при МВД России взял дело Ивана Голунова под особый контроль.

“Учитывая большой общественный резонанс, Общественный совет при МВД взял на особый контроль всю ситуацию вокруг журналиста “Медузы”.

Мы внимательно следим за тем, чтобы все действия, в том числе и со стороны сотрудников полиции, были строго в рамках закона”, – сказал агентству Интерфакс глава совета, адвокат Анатолий Кучерена.

Правообладатель иллюстрации Смитюк Юрий/TASS Image caption В субботу в разных россйских городах прошли акции в поддержку журналиста. На фото – участница пикета во Владивостоке

Утром в субботу у Никулинского суда в Москве собрались журналисты с требованием освободить Голунова. Некоторые из них принесли плакаты. Полиция задержала журналистов сайта “Такие дела”.

Ряд СМИ выпустили редакционные заявления в поддержку Голунова.

Акции в поддержку журналиста проходят также в Санкт-Петербурге, Нью-Йорке и Лондоне.

Петицию в поддержку Ивана Голунова на Change.org к 19:00 по Москве подписали более 53,5 тыс. человек.

Image caption Пикетирующие российское посольство в Лондоне призывали “освободить журналистику”

Группа российских журналистов по-прежнему ждет Голунова у Никулинского суда.

Голунова задержали на Цветном бульваре в Москве днем в четверг, 6 июня. Однако известно о его задержании стало только 12 часов спустя – рано утром 7 июня, когда следователь связался с журналисткой Русской службы Би-би-си Светланой Рейтер. Он сообщил ей, что Голунов задержан при покушении на сбыт наркотического вещества мефедрона.

Позже московское управление МВД сообщило, что у Голунова при досмотре нашли пять свертков с порошкообразным веществом, а затем еще три пакета, сверток и весы обнаружили у него дома.

“Часть изъятого представляет собой кокаин, массой свыше 5 граммов”, – говорилось в заявлении ведомства.

Media playback is unsupported on your device

“Видимость обыска”: что было в квартире Ивана Голунова после его задержания?

Через своего адвоката Дмитрия Джулая Голунов сообщил, что полицейские применяли к нему силу и отказались вызвать скорую помощь, чтобы зафиксировать следы побоев, а также отказались взять у него смывы рук, чтобы подтвердить его контакт с наркотиками.

Вечером в пятницу глава международной правозащитной группы “Агора” Павел Чиков опубликовал в своем Telegram-канале сделанное Джулаем фото ссадин на спине Голунова.

В МВД, однако, утверждают, что сообщения о том, что Голунова избили при задержании, не соответствуют действительности. Кроме того, в московской полиции заявили, что следователь согласился проинформировать близких журналиста о его задержании, а смывы рук и срезы ногтей были взяты для расследования.

С просьбой проверить законность и обоснованность действий полицейских при задержании в прокуратуру обратился Совет при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ). Его глава Михаил Федотов заявил, что совет “обеспокоен задержанием Ивана Голунова именно потому, что он является журналистом-расследователем”.

Основатели “Медузы” Галина Тимченко и Иван Колпаков настаивают на невиновности Голунова и считают, что его преследуют за журналистскую работу. “Мы знаем, что в последние месяцы Ване поступали угрозы; знаем, в связи с каким готовящимся текстом; догадываемся, от кого”, – говорится в их совместном заявлении.

Российский профсоюз журналистов и работников СМИ призвал немедленно освободить Голунова.

Голунов известен как журналист, специализирующийся на расследованиях злоупотреблений столичной мэрии. Он работал в изданиях “Ведомости”, Forbes, РБК, “Слон”, на телеканале “Дождь”, а последние годы сотрудничает с интернет-изданием “Медуза”.

Голунов писал, частности, про работу департамента ЖКХ московской мэрии, о тратах на новогоднее оформление Москвы и о вывозе московского мусора в регионы. Последнее расследование Голунова было посвящено “черным кредиторам” – микрофинансовым организациям, которые обманом захватывают жилье должников. Перед своим задержанием журналист готовил текст о работе рынка ритуальных услуг в Москве.

Источник: https://www.bbc.com/russian/news-48566076

Как выиграть суд у банка по кредиту?

Что делать, чтоб дело закрыли и не передавали в суд?

Исходя из моего опыта, вероятность оказаться в суде по иску банка напрямую зависит от вида и размера кредита. Если он беззалоговый и на сумму от 5000 до 20 000 гривень, то «шанс» на то, что банк станет судиться – не более 10%. Подавать в суд по таким долгам экономически не выгодно.

Поэтому их чаще всего передают в работу или продают коллекторам, а те уже давят на должника психологически. Если ваш долг от 20 000 до 50 000 гривень, то тут вероятность нарваться на суд примерно 50%. Ну и если долг больше этой суммы или если он залоговый (ипотека, автокредит), то, скорее всего, суда не избежать. Но это не значит, что все пропало.

Нередко банки допускают ошибки, которые грамотный юрист может использовать против них же.

Как правило, ошибки кроются в несоответствии ипотечных или кредитных договоров, договоров поручительства требованиям законов Украины «о защите прав потребителя», «о банках и банковской деятельности» и положениям Гражданского Кодекса Украины. Наличие таких нарушений может найти только квалифицированный специалист.

Одна из самых частых ошибок – нарушение сроков исковой давности. Иногда это происходит из-за некомпетентности юристов банка, но часто они просто не успевают обработать все кредитные дела из-за их количества. Последствия для банков могут быть разные: от признания недействительными отдельных пунктов до всего договора в целом. Вот пара примеров.

6 лет назад мой клиент Петр взял в Альфа-Банке беззалоговый кредит на 50 000 гривень. Спустя полгода он потерял работу и обслуживать его дальше не мог. Этой весной, когда сумма долга с учетом пени и штрафов выросла до 150 000 гривень, банк подал в суд.

Петр думал, что его ситуация безнадежна, ведь банк действовал строго согласно кредитному договору. Но когда мы изучили документы, стало ясно, что кредит брался на два года, и срок исковой давности по договору истек шестью месяцами ранее. Мы подали ходатайство про отказ в иске, и его удовлетворили.

Теперь банк не сможет принудительно взыскать с Петра не только проценты и штрафы, но и сумму долга.

Другой пример. Один из банков подал в суд на моего клиента Александра, требуя взыскать с него 300 000 гривень пени, которая начислялась на протяжении 2,5 лет. Мы подали возражение и суд отказал банку.

Дело в том, что по договору пеня начислялась с момента просрочки, а срок исковой давности по взысканию пени, согласно ст. 258 Гражданского Кодекса, составляет один год.

То есть банк должен был обратиться с этим требованием на 1,5 года раньше.

Об этом по почте должно прийти соответствующее уведомление. Но на практике это не всегда так. Оно, к примеру, может прийти с большим опозданием или не прийти вовсе.

По разным причинам: ошибка в адресе ответчика или банальная нехватка денег у судовой канцелярии на заказную корреспонденцию.

Поэтому если вы давно не платите и вам уже угрожали судами, то не лишним будет раз в месяц наведываться в районный суд и самому узнавать в канцелярии, нет ли против вас иска. В противном случае суд может пройти без вашего участия.

Но, если обратиться к специалисту, в этом не будет катастрофы. Опытный юрист сможет отменить принятые без вас решения и начнет слушание дела сначала. По моему мнению, если дело дошло до суда, то привлечение юриста – безальтернативный вариант. Если, конечно, у заемщика у самого нет богатого опыта в области права.

Ведь даже в выигрышном, на первый взгляд, для должника случае, когда банк «проспал» сроки исковой давности, исход дела может решиться не в пользу клиента. Суд не станет автоматически применять эту норму против банка. И если заемщик не сможет доказать свою позицию, то банк вполне способен выиграть дело.

Не говоря уже о более сложных ситуациях.

Если дело уже в суде, то нужно определиться с моделью поведения. Она, конечно, будет зависеть от конкретной ситуации, но в целом, по моему опыту, у кредитных дел есть три выигрышных тактики.

Первая тактика – искать в кредитных договорах или договорах поручительства «дыры» и, если такие есть, судится с банком с надеждой на победу. Иногда так удается убрать из кредитного договора несправедливый пункт или оспорить его вовсе. Вот пример из моей практики.

Антон выступил поручителем по кредиту Андрея. Последний перестал платить и банк подал в суд на обоих. Ко мне обратился поручитель Антон. Изучив дело, я увидел, что кредит был взят в 2008 году, а в 2011-м банк подписал с должником договор реструктуризации долга.

Из-за начисленной пени общая сумма долга выросла на $6000, а ежемесячный платеж – на $200, по сравнению с теми суммами, за которые поручился Антон. Но, согласно положениям Гражданского Кодекса, увеличение суммы долга могло произойти только с согласия поручителя.

В итоге суд признал претензии банка к Антону недействительными.

Вторая тактика – брать банк «измором». Можно всеми возможными процессуальными способами затягивать судебный процесс: подавать апелляционные жалобы, ходатайства, встречные иски, заявления об истребовании документов или проведении экспертиз.

Для чего это нужно? Привожу конкретный пример. Мой клиент хотел закрыть вопрос с банком по залоговому кредиту, но не смог договориться о цене. Банк хотел на $20 000 больше, чем был готов заплатить клиент.

После того, как переговоры зашли в тупик, банк заявил, что через суд заберет залоговую квартиру.

Мы начали активно затягивать судебный процесс: оспаривали сам факт открытия производства в апелляции, ссылаясь на то, что должник проживает в другом месте, требовали от банка предоставления разных дополнительных документов и т.п. В итоге спустя два года банк пошел на уступки. Кредит был закрыт на условиях должника.

Существует масса законных способов затягивания судебного процесса. Но нужно понимать, как их применять в той или иной конкретной ситуации. Все они должны соответствовать Кодексу и быть должным образом оформленными, иначе будут отклонены судом. Поэтому повторюсь – лучше, если делом будет заниматься специалист.

Ошибки в кредитной истории

Почему они появляются и как их исправить

Третья тактика – первому идти в наступление. Как известно, лучшая защита это нападение. Бывает, что действия банков противоречат нормам законодательства. Если уличить их в этом, то имеет смысл первым подать иск и отстоять свои права.

Пример. Один мой клиент досрочно погасил ипотеку, но Банк Траст посчитал это нарушением и начислили ему штраф в размере 200 000 гривень. Также банк отказывался выдать справку о закрытии долга и не стал снимать ипотеку с залоговой квартиры.

Аргументировал свои действия тем, что штраф за досрочное погашение был предусмотрен условиями кредитного договора. Однако банкиры не учли того, что эта норма противоречит закону Украины «О защите прав потребителей».

Мы подали в суд, признали этот пункт договора недействительным, обязали банк закрыть кредит и снять ипотеку с залоговой квартиры.

Конечно, долги нужно отдавать. И лучше делать это, не доводя до суда. Всем спокойнее, когда клиент исправно платит долг с процентами. Но если вдруг до этого дошло, я советую не терять самообладания, а смело судиться с банком. Мои рекомендации следующие:

  1. Если знаете, что дело идут к суду, проверяйте почту и наведывайтесь в районный суд. Чем раньше вы узнаете об иске, тем больше времени будет на то, чтобы к нему подготовиться.
  2. Как минимум проконсультируйтесь с профильным юристом, а лучше поручите ему вести ваше дело. Да, это стоит денег, но часто в итоге так будет дешевле.

Дмитрий Головко, адвокат, президент юридической компании «Дмитрий Головко и партнеры»

Источник: https://finance.ua/credits/kak-vyigrat-sud-u-banka-po-kreditu

Вопрос права
Добавить комментарий