Компенсация за незаконное двухмесячное содержание в сизо

Государство готово платить гражданам компенсацию за незаконное уголовное преследование

Компенсация за незаконное двухмесячное содержание в сизо

07.10.2019 20:08:00

Эсэр Михаил Емельянов предлагает увеличить компенсацию за уголовные дела. Фото c сайта www.duma.gov.ru

В Госдуму вскоре внесут предложения об установлении минимального размера судебных компенсаций, в том числе за незаконное уголовное преследование граждан.

Депутаты из «Справедливой России» указывают, что в настоящий момент суды назначают незначительные суммы, при этом их подходы к выплате денег сильно различаются.

Как правило, речь чаще всего идет о нескольких тысячах рублей, однако бывают и такие компенсации, размер которых больше среднего в десятки раз.

Депутаты ГД из «Справедливой России» Сергей Миронов, Михаил Емельянов и Олег Нилов предлагают установить в Гражданском кодексе унифицированный размер компенсации за необоснованное привлечение гражданина к уголовной ответственности.

Например, за один день незаконного преследования предлагается выплачивать как минимум 1 тыс. руб., «за день лишения свободы и помещения в СИЗО – не ниже 15 тыс. руб., за применение иных мер пресечения – не ниже 5 тыс. руб.». Законопроект, по информации «НГ», будет внесен после получения на него заключения правительства.

По словам Емельянова, это будет «важная гарантия для подозреваемых и сдерживающий фактор для правоохранительных органов». «Если будут установлены конкретные суммы, то следователь, прежде чем заковать подозреваемого в наручники, подумает о последствиях», – заявил депутат «НГ».

Ведь за те немалые суммы, которые пришлось бы выплачивать из бюджета, руководство правоохранительных структур стало бы серьезно спрашивать с подчиненных. А сейчас, напомнил Емельянов, в год происходят сотни случаев безосновательного привлечения граждан к уголовной ответственности.

Эсэр высоко оценил шансы на проходимость данной инициативы, объяснив это заинтересованностью властей разбирать подобные споры в рамках отечественного правосудия. А не выплачивать сотни тысяч евро, которые присуждает пострадавшим россиянам Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

Емельянов подчеркнул, что таких исков много, но на их рассмотрение уходят годы, так что если будут установлены минимальные суммы выплат, то людям, вероятно, проще будет обращаться в национальные суды. Однако депутат признал, что инициатива СР – это не более чем паллиатив, потому что этими поправками не решается главная проблема.

Речь идет о необъективности российских судов, которые закрывают глаза на очевидные нарушения закона со стороны силовиков.

Вторая часть законопроекта связана с установлением неких критериев, на которые могли бы ориентироваться суды при расчете сумм возмещения морального вреда. «На практике он часто оценивается в диапазоне 500–3000 руб. за сутки незаконного и необоснованного уголовного преследования.

Это очень мало по сравнению с тем, что фактически теряет человек, когда он признается по делу подозреваемым или обвиняемым», – сказал «НГ» член Ассоциации юристов России (АЮР) Кирилл Махов. Он напомнил, к примеру, что даже признанное потом необоснованным уголовное преследование ранее скорее всего уже повлекло за собой потерю работы, проблемы в семье и со здоровьем.

«В случае же избрания меры пресечения в виде заключения под стражу человек вообще фактически лишается нормальной жизни», – отметил эксперт.

Сейчас в России не существует минимального или максимального размера компенсации морального вреда. Нет и методики для их оценки, это каждый раз определяется судом.

Поэтому суммы могут сильно отличаться, пояснила «НГ» адвокат АК «Гражданские компенсации» Ирина Фаст.

«Граждане разочаровываются в правосудии, негативно оценивают происходящее, а это подрывает авторитет государственной власти и судебной системы», – заявила она.

Она подтвердила низкое медианное значение компенсаций морального вреда. Скажем, минимальные выплаты не оправдывают затрат на них усилий со стороны гражданина, рискнувшего обратиться в суд, то есть «ставят под сомнение целесообразность обращения к правосудию».

Эти мизерные суммы, добавила она, нивелируют две важнейшие функции данной сферы – компенсационную и превентивную. Фаст привела типичный пример взыскания одним из столичных райсудов компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 2 тыс. руб. Невысоко оценивается также жизнь и здоровье граждан.

К примеру, за наезд на пешехода, получившего травмы средней тяжести, один из судов Ленинградской области назначил компенсацию в 250 тыс. руб. 

Сейчас в АЮР создана специальная группа, занимающаяся этим вопросом. В Минюсте, кстати, согласны, что суды в своих решениях должны руководствоваться единообразными критериями, а не субъективным подходом. По мнению главы Минюста Александра Коновалова, «колоссальный разброс в размерах назначаемых возмещений по похожим делам вызывает недоумение».

Данную идею поддерживают и в Верховном суде (ВС). Правда, секретарь пленума ВС Виктор Момотов уже предупредил и о возможном риске получить «обратный эффект»: «Нередко установление в законе минимальной границы приводит к использованию его без дальнейшего увеличения.

Такая граница будет восприниматься как некая «безапелляционная основа», повышение которой потребует, в том числе от суда, дополнительного обоснования».

Юрист Сергей Савченко назвал суммы, указанные в проекте депутатов, «неподъемными» для российского бюджета. С учетом количества «невиновно преследуемых» власти вряд ли согласятся вводить подобные компенсации, «скорее всего будут настаивать на снижении». При этом вряд ли эффективным окажется и само это «латание дыр».

Потому что следует искать решение первичных проблем. Это и повсеместное нарушение следователями сроков содержания под стражей, за которое они не несут ответственности, и отказы судов рассматривать все это как злоупотребление.

Как подчеркнул эксперт, законов, защищающих права граждан, в стране много, но большинство из них не соблюдается. И в данном случае пострадавшим от незаконного преследования предлагается лишь некая «отдушина» в виде компенсаций.

Причем Савченко допустил, что на практике «найдутся лазейки и оговорки, позволяющие судам и вовсе не назначать эти компенсации, чтобы не нести ответственности за весомые расходы бюджета». 

Источник: http://www.ng.ru/politics/2019-10-07/1_7695_money.html

Верховный суд разъяснил правила компенсации за незаконное уголовное дело

Компенсация за незаконное двухмесячное содержание в сизо

Важные подсчеты сделала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ, когда изучала требования гражданина о компенсации его моральных страданий за незаконное уголовное преследование.

Житель Санкт-Петербурга был арестован, его обвинили в тяжком уголовном преступлении и поместили в камеру следственного изолятора.

Спустя три года и два месяца двери камеры открыли и гражданина отпустили на волю со словами: извини, мужик, ошибочка вышла.

Верховный суд разъяснил, кто обязан отвечать за скользкий тротуар

Суд признал за человеком право на реабилитацию. И вчерашний подозреваемый пошел в суд с иском о компенсации ему морального вреда. Районный суд согласился, что гражданин незаконно пострадал и право на компенсацию имеет, но запрошенная им сумма в два миллиона триста тысяч рублей судью не устроила, и он очень сильно ее урезал.

Вышестоящая инстанция с таким расчетом коллеги согласилась.

А вот сам истец на меньшее был не согласен.

Он обратился в Верховный суд, который посчитал его аргументы и обоснования запрошенной суммы заслуживающими внимания.

Итог – Верховный суд сам пересчитал деньги за незаконное уголовное преследование и велел их выплатить вчерашнему заключенному столько, сколько он попросил.

Подчеркнем, такие решения Верховного суда РФ – самому выносить вердикт – высокая судебная инстанция принимает крайне редко.

В районном суде вчерашний заключенный, называя сумму компенсации, высчитал ее так – ему должны заплатить по две тысячи рублей за каждый день, проведенный на нарах под стражей.

Но у районного суда был другой расчет – истцу вполне хватит 150 тысяч рублей за весь срок. И ни копейки больше. Апелляция возражать против подсчета своих коллег не стала.

А вот Верховный суд РФ с таким расчетом не согласился.

Моральные страдания, по мнению районного суда, были у человека потому, что он “не мог навещать родных, которые нуждались в уходе”. А вот доводы арестанта, что за годы заключения в камере следственного изолятора он утратил социальные связи, не мог создать семью, так как был в изоляции, суд отмел – по его мнению нет доказательств.

ВС постановил: при рассмотрении дел о репостах нужно доказать злой умысел

Верховный же суд увидел в этом споре следующее – по Конституции (статья 53) каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного действиями или бездействием органов государственной власти или их должностных лиц.

Про компенсацию за незаконное пребывание в камере говорит и статья 1100 Гражданского кодекса.

Плюс к этому о компенсации морального вреда говорит и 151-я статья того же Гражданского кодекса РФ. В этой статье сказано, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень физических и нравственных страданий.

Верховный суд РФ еще напомнил, что по компенсации морального вреда гражданам был специальный пленум Верховного суда РФ (№ 10 от 20 декабря 1994 года). Там было разъяснено, от чего именно зависит размер такой компенсации, а от чего – не зависит.

Высокая судебная инстанция напомнила коллегам о том, что наша страна – участник Конвенции о защите прав человека. Мы ее ратифицировали.

В Конвенции о защите прав человека сказано, что каждый имеет право на уважение к своей личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции.

Кстати, в Конвенции четко расписано, что подразумевается под понятием “семейная жизнь” – это не только отношения между супругами, но и отношения гражданина со своими детьми и с родителями.

По мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ , местные суды даже не вспомнили про Конвенцию о защите прав человека и не вспомнили про разъяснения пленума Верховного суда.

Верховный суд готовит разъяснение, как оспаривать приказы

Истец, как увидела Судебная коллегия из материалов дела, поддерживал близкие семейные отношения со своими родителями. Он им помогал материально, так как они нетрудоспособные и нуждаются в помощи.

Естественно, из-за незаконного обвинения он надолго был лишен возможности помогать своим старикам. А еще у гражданина на иждивении есть сын-студент. Посаженный в камеру отец, подчеркнул Верховный суд, не мог заботиться о сыне и общаться с ним. Причем, как заявил высокий суд, длительное время.

Эти обстоятельства, по мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, сомнений не вызывают, и их надо было учитывать при решении вопроса о размере компенсации морального вреда. Но местные суды это проигнорировали.

Суды ограничились суждением, что нравственные страдания были у вчерашнего заключенного лишь от невозможности навещать родных, которым нужен был постоянный уход. Все остальные обстоятельства не учитывались.

Хотя пленум Пленум Верховного суда РФ перечислил, в чем заключаются нравственные переживания: это невозможность продолжать активную общественную жизнь, раскрытие семейной и врачебной тайны, страдают от распространения порочащих сведений. Сюда же добавлены ограничение или лишение каких-либо прав.

В общем, список всего того, что точно приносит гражданину нравственные мучения и страдания, довольно большой.

Верховный суд подчеркнул – требования истца были абсолютно четко мотивированны. Но суды их почему-то не учли. Не заметили они и то, что истец никогда до этого не привлекался к ответственности, был добропорядочным членом общества, работал. Для такого человека камера следственного изолятора и серьезные обвинения в преступлении были “существенным психотравмирующим фактором”.

Местные суды, по мнению Верховного суда, даже не вспомнили про Конвенцию о защите прав человека

Истец в своем заявлении в суд как примеры выплат определенных сумм, привел дела россиян, рассмотренные Европейским судом по правам человека. Все дела, которые он перечислил – аналогичные его делу. В них речь шла о компенсациях незаконно обвиненных.

В своем иске наш герой указал, сколько каждому заявителю присудил Европейский суд.

Верховный суд РФ подчеркнул, “именно с учетом сложившейся практики Европейского суда по правам человека истец просил взыскать компенсацию из расчета 2 тысячи рублей за сутки содержания под стражей”.

А вот местные суды посчитали, что вчерашнему заключенному вполне достаточно заплатить по 132 рубля за каждые сутки ареста.

По мнению высокого суда, такая мизерная сумма за 38 месяцев под стражей является “явно несправедливой”. Верховный суд РФ отменил все решения местных судов и велел заплатить истцу именно столько, сколько он попросил.

Источник: https://rg.ru/2018/10/01/verhovnyj-sud-raziasnil-pravila-kompensacii-za-nezakonnoe-ugolovnoe-delo.html

Появилась версия, для чего дела Владимира Столяренко и Александра Бондаренко связали с делом Кирилла Черкалина

Компенсация за незаконное двухмесячное содержание в сизо

Преследование Владимира Столяренко и Александра Бондаренко связывали с делом полковника ФСБ Кирилла Черкалина и его бывших коллег по работе в ФСБ, уволенных шесть лет назад.

При этом после полугода молчания Черкалин признался: источником средств, найденных у него дома и на работе, были незаконные операции со средствами Агентства по страхованию вкладов (АСВ), а также он назвал конкретного человека из этой организации, которому принадлежит большая часть найденных у него денег.

Однако дело по эпизоду, якобы связанному с предпринимателями, пока не прекращено. Столяренко и Бондаренко с предъявленными обвинениями не согласны.

Экс-президент не совсем обычного «Еврофинанс Моснарбанка» Владимир Столяренко и бывший первый вице-президент этого банка Александр Бондаренко обжаловали в Генпрокуратуре предъявленные Следственным комитетом обвинения в мошенничестве, сообщает РБК.

В мае 2019 года Главное следственное управление СКР вынесло постановление о привлечении Столяренко и Бондаренко в качестве обвиняемых по делу о незаконном завладении 49-процентной долей в уставном капитале компании «Юрпромконсалтинг» (ЮПК), которую в конце 2000-х кредитовал возглавляемый ими банк. Обоим инкриминируется ч. 4 ст. 159 УК.

Следствие считает, что банкиры причинили ущерб в размере 490 млн рублей совладельцу Avenue Group Сергею Гляделкину. При этом Столяренко завершил работу в банке и уехал из России ещё в 2012 году, а Бондаренко – в 2013-м. Оба они не согласны с предъявленными обвинениями и называют их ложью.

Столяренко заявил РБК о том, что источник изъятых у полковника Черкалина денег нужно «искать в другом месте». По его словам, «в ЮПК были одни убытки и делить их никто не хотел».

В своей жалобе в Генпрокуратуру предприниматели отмечают, что Гляделкин пришёл к правоохранителям спустя восемь лет после нотариально заверенной возмездной сделки, в которой он сам не участвовал и участвовать не мог.

На протяжении всего этого времени сделку купли-продажи 49% этой компании между её реальными участниками никто не оспаривал. Причём уголовное дело в апреле 2019 года возбудили не по заявлению самого Гляделкина, а по рапорту оперативников ФСБ на основании его показаний, которые Столяренко и Бондаренко считают «оговором».

Не исключено, что такая схема была выбрана для того, чтобы позволить Гляделкину в дальнейшем избежать исков о клевете и взыскания ущерба.

По мнению предпринимателей, Гляделкина признали потерпевшим без каких-либо оснований. В частности, следствие считает, что его лишили возможности принимать участие в деятельности ЮПК. Однако он не был совладельцем компании ни в момент совершения сделки по отчуждению 49% ЮПК, заложенных банку по кредиту, ни когда-либо ранее. В уставном капитале ЮПК участвовали ООО «Экосток» и ООО «М-Холдинг».

Александр Бондаренко

По словам предпринимателей и данным ЕГРЮЛ, Гляделкин к владению этими компаниями не имел никакого отношения. Полномочия всех участников сделки были проверены нотариусом, и про какие-либо связи с Гляделкиным продавец не упоминал.

Предприниматели обращают внимание на то, что следствие не только ошибочно наделило Гляделкина статусом потерпевшего, но и оперирует неверной оценкой якобы нанесённого ущерба, не предоставив никаких обоснований такого расчёта.

По версии следствия, на счетах ЮПК в момент сделки якобы находился 1 млрд рублей, поэтому ущерб от потери 49% акций этой компании, если бы он был, составил бы 490 млн рублей.

Предприниматели же утверждают, что остаток денежных средств на счетах ЮПК в банке, где они работали, по состоянию как на 31 декабря 2010 года, так и на дату сделки 29 ноября 2011 года составлял около 3 млн рублей. Столяренко также сообщил РБК о том, что на эту дату у ЮПК были долги на 3 млрд рублей, из них более 1,9 млрд рублей – по договору с «Еврофинанс Моснарбанком». Именно этот кредит был обеспечен залогом всех 100% долей ЮПК, а также всеми правами по договору соинвестирования ЮПК с городом.

Сделка по продаже долей ЮПК в ноябре 2011 года была нотариальной по форме договора нотариуса с соответствующими заявлениями и гарантиями со стороны продавца. Для совершения сделки было получено согласование кредитора – залогодержателя по кредиту 1,9 млрд рублей.

Сделка была полностью оплачена покупателем – ООО «М-Холдинг». Стоимость продажи долей соответствовала и ранее согласованной стоимости долей между банком-кредитором и «Экостоком» при оформлении в 2009 году договора залога.

Кроме того, за неделю до сделки был принят закон 427-ФЗ о фактическом иммунитете города Москвы от претензий по инвестконтрактам и любым договорам, заключённым до 1 января 2011 года, что лишало перспектив иск о расторжении договора соинвестирования и выплате компенсации, поданный ЮПК к городу ещё в конце 2010 года.

Владимир Столяренко (фото: Александр Саверкин/ИТАР-ТАСС)

За день до сделки Градостроительная земельная комиссия подтвердила отказ от продолжения городского проекта с привлечением средств частных соинвесторов. ЮПК, по сути, стал банкротом, а город, судя по всему, последовательно отказывал в выплате каких-либо компенсаций, считая, что ЮПК просрочил срок обжалования.

Поэтому вывод о том, что заложенные кредитору доли чего-то стоили, является ошибочным.

Настаивая на своём, Следственный комитет (возможно, не без санкции генерал-лейтенанта ФСБ Ткачёва, ставшего известным по делу Шестуна) заказал экспертизу по делу не у государственной организации, а у частной, существовавшей около года и зарегистрированной чуть ли не в частной квартире в городе Пушкино Московской области.

Создал её бывший милиционер. В ней работают всего пара человек. И на момент поручения провести экспертизу такой род деятельности, похоже, не был разрешённым для этого недавно созданного юридического лица. Скорее всего задача бывшего милиционера состояла в том, чтобы помочь следствию доказать, что ущерб всё-таки был.

При чём тут дело Рябинина

В 2012 году бывший вице-мэр Москвы Александр Рябинин получил три года условно по делу о вымогательстве у Сергея Гляделкина в 2009 году 2 млн долларов и нежилого помещения стоимостью 50 млн рублей.

Согласно материалам дела, в 2007 году два подконтрольных Гляделкину общества – Трест МСМ-1 и «Технологии строительства МСМ-1» – выступили подрядчиком застройки двух домов (а не микрорайонов, как пишут в других СМИ) в Левобережном районе по госконтракту с Департаментом инвестиционных программ строительства Москвы (ДИПС).

Финансирование проекта осуществлялось за счёт средств как города, так и соинвесторов города, одним из которых с долей в финансировании 45% от каждого дома выступал ЮПК, о чём между ЮПК и ДИПС был заключён договор соинвестирования.

Настаивая на своём, Следственный комитет (возможно, не без санкции генерал-лейтенанта ФСБ Ткачёва, ставшего известным по делу Шестуна) заказал экспертизу по делу не у государственной организации, а у частной, существовавшей около года и зарегистрированной чуть ли не в частной квартире в городе Пушкино Московской области

В 2009 году Рябинин потребовал у Гляделкина взятку в обмен на продолжение выплат по подряду. Подрядчик обратился в ФСБ, и вице-мэра задержали.

По версии СКР, которую приводил «Коммерсантъ», офицеры ФСБ в ходе встречи в ресторане предложили Гляделкину «отойти от дел», так как Рябинин написал заявление на Гляделкина о провокации взятки с его стороны, в связи с чем в отношении Гляделкина может быть возбуждено уголовное дело.

Долю в ЮПК якобы было предложено безвозмездно передать человеку, которого порекомендуют Столяренко и Бондаренко. Офицеры якобы пообещали, что предприниматель неофициально получит свою долю прибыли общества от продажи квартир в Левобережном.

Однако в этот период сам Гляделкин находился под охраной УСБ ФСБ, которую организовывал генерал Олег Феоктистов и нынешний руководитель управления «К» Иван Ткачёв, работавший тогда в УСБ. Возможно, бывшие руководители УСБ ФСБ Феоктистов и Ткачёв что-то не поделили в 2011 году с сотрудниками департамента «К» того периода времени?

Помимо этого предприниматели утверждают, что следствию известны ещё как минимум два обстоятельства, ставящих под сомнение сам факт разговора между офицерами и Гляделкиным о долях ЮПК, которые ещё никем не опубликованы.

Следствие прекрасно информировано о том, что в деле Рябинина Гляделкин был участником оперативного эксперимента ФСБ РФ, который, согласно акту, подписанному в марте 2010 года, был успешно завершён. Не было допущено провокации взятки, и Гляделкин собственноручно расписался в этом акте.

В силу закона об оперативно-розыскной деятельности участники оперативных экспериментов освобождаются от уголовной ответственности за участие в нём. В связи с этим обстоятельством следователь в июле 2011 года отказал в возбуждении уголовного дела против Гляделкина по заявлению Рябинина о провокации взятки.

В августе 2011 года следствие было завершено, а Гляделкин и его адвокаты ознакомились с его материалами, включая отказ в возбуждении уголовного дела, который был также повторён в приговоре по делу Рябинина. Такого риска для Гляделкина просто не было.

Кроме того, между якобы имевшим место разговором офицеров с Гляделкиным и сделкой по купле-продаже 49% ЮПК прошли никем и никак не объяснённые 10–11 месяцев, что также ставит под сомнение логику и заявленный следствием ход событий.

Дело Черкалина

Участники рынка считают наиболее вероятным источником столь значительного объёма наличных денег именно средства АСВ, изначально предназначенные для использования в попытках спасения банков, преимущественно попыток неудачных и экономически бессмысленных.

Возможным источником также считаются «откаты» со стороны получателей государственных подрядов на услуги, оказываемые банкам АСВ, которые передавались кому-то через Черкалина

Басманный райсуд Москвы арестовал полковников Дмитрия Фролова и Андрея Васильева 26 апреля 2019 года в рамках экстренно возбуждённого 25 апреля уголовного дела.

Черкалина же первоначально обыскали и арестовали в рамках другого дела ещё 23 апреля 2019-го, как действующего военнослужащего отправив в СИЗО по решению 235-го гарнизонного военного суда. В ноябре Головинский районный суд Москвы обратил в доход государства имущество семьи Черкалиных на 6,3 млрд рублей.

При обысках у семьи бывшего главы банковского отдела управления «К» ФСБ Черкалина всего было изъято около 12 млрд рублей. В свою очередь, у Фролова изъяли 1 млн рублей. Об изъятиях у Васильева публичных данных нет.

Так как сообщалось, что всего у троих полковников изъяли 12 млрд, то получается, что практически все деньги нашли у Черкалина. При этом в прессе периодически публикуется ошибочная информация о том, что деньги были обнаружены у всех троих.

По данным ряда СМИ, Черкалин заключил сделку со следствием и дал показания на бывшего замруководителя Агентства по страхованию вкладов (АСВ)Валерия Мирошникова как настоящего владельца большей части обнаруженных у Черкалина средств, обозначив свою роль только как их хранителя в интересах Мирошникова.

Участники рынка считают наиболее вероятным источником столь значительного объёма наличных денег именно средства АСВ, изначально предназначенные для использования в попытках спасения банков, преимущественно попыток неудачных и экономически бессмысленных.

Возможным источником также считаются «откаты» со стороны получателей государственных подрядов на услуги, оказываемые банкам АСВ, которые передавались кому-то через Черкалина. И задача «вброса» истории ЮПК является спецоперацией по отвлечению внимания общественности и руководства страны от этого «кого-то».

Столяренко и Бондаренко считают версию следствия несостоятельной и ложной, а его ход – целенаправленными действиями по отвлечению внимания от реального источника денег Черкалина, от реальных соучастников действующего полковника и от его покровителей в правоохранительных органах, а заодно поводом для атаки на успешный бизнес. Если упростить, то эти действия по отвлечению внимания могут исходить от генерал-лейтенанта ФСБ Ткачёва, непосредственного начальника полковника Черкалина, под началом которого тот последние годы служил (а по факту занимался незаконной деятельностью вместе с замруководителя АСВ Мирошниковым – в колоссальных, потрясших мировую общественность масштабах). Предприниматели считают, что это попытка перевесить проблему с больной головы на здоровую. И следствие скорее способствует именно этому, нежели расследует реальные обстоятельства дела.

Источник: https://versia.ru/poyavilas-versiya-dlya-chego-dela-vladimira-stolyarenko-i-aleksandra-bondarenko-svyazali-s-delom-kirilla-cherkalina

Вопрос права
Добавить комментарий